Разрушитель. Семейное дело - Александр Трогон

– Надеюсь, мы можем рассчитывать на Вашу лояльность? – задал волнующий всех вопрос Николай.

– В полицию я звонить не буду, если ты это имеешь в виду, – саркастично усмехнулся старик.

Проходя мимо Никиты, он на прощание сочувственно пожал парню плечо. Тот понуро кивнул в ответ.

– Дети, отвезите меня в город. Не хочу и лишней секунды оставаться в этом проклятом доме, – совершенно бесцветным голосом произнесла Лидия.

Подхватив свою модную сумочку, она с непроницаемым выражением лица, цокая каблуками, ушла прочь с веранды.

Следом за ней потянулись и остальные родственники. Вскоре дом опустел, и Игнат затворил ворота за последним отъехавшим автомобилем.

Через некоторое время Люся вышла из дома с бокалом вина и уселась на верхнюю ступеньку парадного крыльца. Сторож зашагал к ней своей привычной размеренной походкой и сел рядом, обняв женщину одной рукой за поникшие плечи.

– Нужно будет позвонить Колиньке и договориться об организации похорон, – будничным тоном произнесла Люся, отпив внушительный глоток из своего бокала. – Вряд ли Слава теперь будет этим заниматься. Как ты думаешь, его посадят?

– Понятия не имею. Может быть, все и обойдется, – рассудительно ответил Игнат.

В этот момент у Люси в кармане отчаянно затрезвонил мобильный телефон. Звонила Лидия.

Продираясь сквозь судорожные всхлипы снохи, Люсе удалось-таки разобрать, что та пытается сказать. Заметив, как женщина прямо у него на глазах изменилась в лице, а телефон готов вот-вот вывалиться у нее из рук, Игнат перехватил трубку, прижав ее к уху. Встревоженно поинтересовавшись, что случилось, он услышал в ответ лишь короткие гудки.

– Слава только что погиб, – растерянно прошептала Люся. – Разбился на машине, на полной скорости врезавшись в бетонный столб.

Глава 29

Вновь семья Вершининых в полном составе собралась на поминках через сорок дней после смерти Бориса Алексеевича, в его квартире в генеральском доме на набережной Москвы-реки.

Патриарха похоронили с приличествующими почестями. Рядом с ним упокоился старший сын – Вячеслав Борисович Вершинин. Скорбящие родственники не поскупились и заказали монументальный гранитный памятник «горячо любимым отцу и мужу».

Наследники вступили в свои законные права, оформив соответствующие документы у одного из многочисленных московских нотариусов. Имущество генерала было поделено поровну между его дочерью и сыном, доля их старшего брата отошла к его жене и детям.

Первой в дом приехала Люся, по умолчанию принявшая на себя обязанности домашней хозяйки. Она принарядилась, несмотря на траур, в модный брючный костюм и добротные туфли на устойчивом каблуке. На ее безымянном пальце правой руки поблескивало обручальное кольцо с россыпью бриллиантов, приобретенное Игнатом, как все догадывались, за счет новобрачной. Люся горделиво выставляла руку напоказ, так, чтобы все могли рассмотреть свидетельство ее изменившегося семейного положения.

Приехавшая следом Ольга не преминула назидательно сказать мужу, так, чтобы Люся тоже услышала, что считает крайне неприличным, спешно выходить замуж во время траура по усопшим родственникам.

В ответ на этот выпад, гладко выбритый и приятно пахнувший мужским парфюмом Игнат встал на защиту супруги, весомо заявив, что они с Люсей слишком долго ждали своего счастья, чтобы откладывать его, оглядываясь на мнение чужих людей.

Ольга тут же вспылила, воскликнув, что они с мужем Люсе вовсе не чужие, на что Николай, почувствовав, что жена опять затевает ссору на пустом месте, примирительно погладив ее по предплечью, отвел Ольгу в сторонку, а затем искренне поздравил молодоженов, крепко пожав Игнату его мозолистую пятерню.

Никита, вынужденно приехавший вместе с родителями, тоже присоединился к поздравлениям, расцеловав светящуюся довольством тетку в обе щеки.

– Вы все еще живете на даче? – как бы невзначай, поинтересовался он у Люси.

– Пока да. Должен же кто-то следить за домом и показывать его потенциальным покупателям, – бесстрастно пожала плечами та.

– А можно я заскочу к вам как-нибудь на днях?

– Зачем? – подозрительно прищурилась тетка.

– Хочу забрать картину «Поленова». Будет справедливым вернуть ее прежнему владельцу.

– Как же, справедливым! – цинично хмыкнула Люся. – Решаешь свои амурные дела за наш счет. Ты, часом, жениться не собираешься? – грубовато хохотнула она, отчего Никита мгновенно залился краской.

– Между прочим, как продвигается расследование смерти Романа Витальевича? – полюбопытствовал Игнат, встав рядом с женой и покровительственно ее приобняв. Со стороны было заметно, что в их с Люсей молодой семье он явно занимает главенствующее место. – Позавчера на дачу приезжала полиция – искали пропавший ноутбук нотариуса. Весь дом перерыли, но в пруд почему-то не полезли, – кривовато усмехнулся он.

– Дело так и не завели, хотя родственники Романа Витальевича настаивали на дополнительном расследовании, – Никита смущенно уставился в пол, разглядывая паркетный узор. – Вскрытие подтвердило отказ работы кардиостимулятора, на том и ограничились.

– Вот и хорошо, – неожиданно жестко произнесла Люся. – Не хватало еще, чтобы доброе имя Вершининых полоскали на каждом углу.

Она собиралась сказать что-то еще, когда в квартире раздалась трель дверного звонка. Люся бросилась открывать.

Через минуту в прихожую вплыла Лидия под ручку с сопровождающим ее Артуром. За ними следовали Вероника и ее брат Владимир, приехавший вместе со своей женой и двумя малолетними отпрысками. В ушах девушки сверкали бабушкины бриллианты. Владимир тащил за руку упирающегося и что-то канючившего пятилетнего старшего сына. Его молодая жена вкатила в квартиру коляску с младшей дочерью, уже с порога потребовав от домочадцев вести себя потише, чтобы не разволновать малышку.

Заметив стоящего в коридоре Никиту, Лидия окатила его ледяным презрительным взглядом. Парень стушевался, понимая, что тетка винит его в самоубийстве мужа. Однако долго страдать по этому поводу Лидия не собиралась, и уже через мгновение она жизнерадостно улыбалась, хвастаясь вышедшим навстречу Ольге и Николаю забронированной поездкой на Мальдивы.

Выглядела Лидия, как всегда, бесподобно, подчеркнув фигуру черным облегающим платьем и туфлями на высоких шпильках. Никита невольно отметил, что траур ей определенно к лицу. Артур вальяжно шел рядом с таким высокомерным, заносчивым видом, что Никите невольно пришло на ум сравнение с латунным самоваром – блестящим снаружи, и пустым изнутри. Эта парочка больше не скрывала своих близких отношений. К тому же Лидия вскоре объявила родным, что как вдова Вячеслава, унаследовавшая его частную клинику, передала все бразды правления своему любовнику, назначив его новым директором.

Люся не удержалась от ядовитого замечания в адрес снохи, напомнив той, что для горюющей вдовы она слишком уж весела. В ответ Лидия в пух и прах раскритиковала её новый и весьма не дешевый костюм, ехидно поинтересовавшись, на какой барахолке Люся его приобрела.

Так, за обменом мелкими колкостями, и прошли поминки. Все старательно избегали в разговоре любых упоминаний о драматических событиях июльского юбилея, словно их это и не