Кто написал твою смерть - Алекс Павези

разбирала вещи, которые понадобятся ей вечером и завтра днем. Она нашла пижаму и положила ее на пол за своей спиной, рядом со стопкой книг. Ее аккуратно сложенные вещи были расплющены до толщины бумажных конвертов. Она как будто сортировала почту.

– Сможешь уйти, когда ответишь на мои вопросы, – сказала Яника.

В углу стола стояла старинная печатная машинка. Дин притянул ее к себе и стал изучать механизм, несколько раз нажав на клавиши. Он нашел почти чистый лист бумаги в мусорной корзине под столом и скормил его каретке, прокрутив несколько раз валик, пока он не стал белым. Потом стал писать, в процессе произнося слова вслух:

– Пришлите помощь, – сказал он. – Меня удерживают в заложниках.

– Что ты делаешь? – спросила Яника.

– Клац-клац-клац, – сказал он вместо ответа. – Тебе не нравится звук печатной машинки?

– Не особо. Меня тянет от него в сон.

– Вот именно. Он успокаивающий.

– Мне не нравится, когда меня тянет в сон. Это пугает. Предпочитаю, чтобы мой мозг функционировал, а не уходил на перерыв.

Дин отодвинул машинку обратно к окну.

– Я все равно уже закончил. – Он снова прокрутил валик и достал лист, на котором печатал. Несколько раз его сложил и сделал самолетик. – Надеюсь, кто-нибудь это прочтет и спасет меня.

Спальня Яники была второй по тесноте среди пяти гостевых. Но ее окна выходили в сад, и цветовая гамма была более яркая: сиреневые стены, дубовый шкаф, выкрашенный в белый, комод и кованая кровать. Стол у окна тоже был белый; постельное белье – желтого цвета нарциссов. Над изголовьем висел огромный морской пейзаж с изображением тонущего посреди ночи «Титаника»: его устрашающая строгая громада вспарывала темную, волокнистую гладь Тихого океана.

Дин наклонился, открыл перед собой окно и запустил самолетик. Но он неправильно рассчитал углы, и тот вяло упал на траву. Дин разочарованно осел на стуле.

– Следующий вопрос, – сказал он.

– Ты знаешь, куда делись Марсин с Анатолем?

– Нет. Но сомневаюсь, что их убили. Анатоль наверняка пошел за пакетом молока или чем-то в таком духе. А Марсин – за пачкой сигарет. Самое простое объяснение обычно самое верное. Разве не так? Бритва Оккама?[4]

– Бритва Оккама – это просто красивое выражение. У него нет никакого логического обоснования. Иногда правда очень сложна. Ты должен это знать, Дин, ты же инженер. Оккам никогда не решал дифференциальных уравнений.

– Ладно. Извини, – сдался Дин. – Тогда, может, их и убили.

Яника открыла два верхних ящика комода. Подняла ногу и опустила ступню на пустой деревянный каркас, чтобы вся конструкция не опрокинулась. Потом приподнялась, запихнула внутрь свои книги, а потом и одежду.

– Я так понимаю, Анатоль по-прежнему хочет, чтобы я написала историю? Для этого тут печатная машинка?

Дин кивнул.

– Твои имена в стеклянной витрине внизу. Но мне кажется, она заперта.

– А у кого ключи?

– У Анатоля. Не знаю, куда он их положил.

– Неважно, – сказала Яника. – У меня все равно не хватит времени ничего написать.

Дин повернулся на стуле. Он едва мог двигать верхней частью тела, но, повернув голову, видел Янику краем глаза.

– Не понимаю, почему не хватит? Даже если это займет у тебя пять часов, ты все равно успеешь до ужина. Как раз вовремя. Я могу сделать тебе чашечку кофе, если ты меня отпустишь.

– Я не хочу весь день писать, Дин. Тебе неприятна моя компания? Да и вообще. Все сразу поймут, какая история – моя. Если вчера Анатоль прочел все остальные, мою придется читать отдельно. – Яника закончила с вещами и закрыла чемодан. Печально взглянула на его тканевое покрытие. Грязь на дне совсем засохла и превратилась в желто-коричневую пыль. – Не могу поверить, что я реально сюда дошла.

Дин снова отвернулся к окну. Небо было голубое, как катодная лучевая трубка, так что своего отражения в стекле он не видел. Но догадывался, что вид у него, скорее всего, виноватый.

– Извини, – сказал Дин. – Я правда был бы рад тебя довезти. Я бы выпил вчера гораздо меньше, если б знал, Яника. – Он попытался улыбнуться. – Ты поэтому держишь меня здесь в заложниках? В качестве наказания?

Яника закрыла ящики комода и отодвинула чемодан от стола.

– Ты свободен. Можешь прекращать ныть.

Дин отодвинул стул. Повернулся и вытянул ноги.

– Анатоль прочел вчера только три рассказа. План был прочитать три вчера и еще три сегодня. Если ты напишешь свой, он его зачитает вечером с двумя другими.

Яника стояла у кровати с чистой парой черных джинсов в руках. Она тоскливо осмотрела расцветшие пятна грязи на тех, что были на ней.

– Я хочу переодеться, – сказала она. – Отвернись, Дин.

– Ладно. Погоди.

Дин развернул стул так, как он стоял до этого – вплотную к столу. Яника снова поставила за ним чемодан. Сняла грязные джинсы и надела свежую пару. Едва сделав это, она на контрасте почувствовала, что у нее все еще влажные носки. Она присела на кровать, нагнулась и нашла в ящике комода чистую пару носков в фиолетово-розовый ромбик. Они были свернуты в маленький комочек, как раскрашенный хомячок. Яника натянула их.

– А где вчерашние распечатанные истории? – спросила она.

– Не знаю.

– У Анатоля?

– Наверное. А зачем они тебе?

– Прочитать, очевидно.

– Зачем?

– Но я же пропустила три. Вчерашние.

– Да. Но с чего ты захотела их прочесть?

Яника с недоверием посмотрела на затылок Дина.

– А с чего бы нет? Мне нужно одну такую написать.

– Ты вроде сказала, что тебе не хватит времени.

– Может, и хватит.

– Но будет нечестно, если ты сначала прочтешь чужие. Мы так не делали.

– Но я смогу понять, какие у меня имена, если прочту все остальные. Да и вообще, какая разница?

– Ладно. И то верно. – Дин осторожно повернул голову. Он вздохнул с облегчением, увидев Янику полностью одетой. – Но для этого тебе нужны все пять историй. А я понятия не имею, где хотя бы одна.

Яника обнаружила Фиби внизу, на кухне. За последние полчаса она не сдвинулась с места.

– Ты не знаешь, куда делись рассказы? – спросила Яника. – Те три, что вчера читал Анатоль?

Фиби допила чашку чая, которую сделала для себя, и начала пить чай Яники. Ей не хотелось ничего выливать.

– Нет, – сказала она, осторожно отхлебывая. – Они лежали в гостиной. Но теперь их там нет. Мне показалось, что Марсин взял их с собой, когда пошел спать. А ты где была?

– Наверху. Разбирала вещи. Марсин пошел спать до тебя?

– Да.

– И ты видела, что он забрал рассказы?

– Вроде да. Но я много выпила. Точно не помню. А зачем