Свидание на краю бесконечности - Ольга Геннадьевна Володарская

Это было правдой. Зорин выглядел моложаво. Маленький, худенький, энергичный, он ныне возглавлял общество под названием «Бессмертие». Его члены вели здоровый образ жизни, ходили в многодневные походы, закаливались, но и фольгу вокруг голов обматывали. Спасались от вредных излучений и промывки мозгов. В данный момент голова Зорина не была прикрыта, и Саня мог видеть его блестящую лысину.

— Я всегда считал твоего деда невиновным, — выпалил он, плюхнувшись на табурет. К делу приступил без предисловий. — Или кем он там тебе приходится?

— Пусть будет дедом.

— Но и Попков — не убийца.

— Тогда кто?

— Было у меня подозрение, но от него отмахнулись. Кто стажера слушать будет? Особенно если уже есть идеальный подозреваемый. — Он опять вскочил, чтобы рассыпать финики по полотенцу. Его он расстелил на столешнице. — Бабку я твою помню. Дала она жару всему отделу, когда ее мужа загребли.

— Брата. Я обвиняемому внучатым племянником прихожусь. Но давай лучше его называть просто Игорем Ильичом.

— Ильичом! Как Брежнева! Тот как раз тогда генсеком был.

— Так что там с бабкой моей?

— Такую бучу подняла, ужас! Если ты не знал, ее даже в КПЗ пришлось на двое суток упечь за нарушение порядка. Обвиняла она не только Попкова, но и друга его, ключника Мустафу. Тот якобы орудие убийства в гараж, куда ее родственник мотоцикл свой ставил, подбросил…

— Но это не так?

— Тогда расследования как проводили? Не то что сейчас! Без всяких там анализов ДНК, просмотров записей с камер. Отпечатки играли роль.

— Пальцев?

— И ног, шин, костылей. Понимаешь, к чему веду?

— Мустафа был инвалидом, носил протезы…

— И их отпечатков (они сильно отличаются от обычных) ни на месте преступления, ни возле гаража Ильича мы не нашли. Было много других, в том числе женских. Я обратил на них внимание сразу. Но это перестало иметь значение, когда следствие взяло твоего родственника в оборот.

— Я не нашел в деле упоминаний о женщине-подозреваемой. Даже жену в качестве убийцы не рассматривали почему-то…

— Для узбечек потеря мужа — великая трагедия. Даже если он монстр. А Фатима нормально со своим жила.

— Он же ее бил!

— А кто тогда супружниц не бил? — возразил Зорин. — Но дело даже не в том, что мусульманская женщина не посмела бы поднять руку на своего благоверного… Фатима в тот вечер, когда Ильяса убили, со стремянки упала. Расшиблась. Сын ее старший в больницу повез.

— Разве он не гостил тогда у родителей жены?

— Вернулся раньше намеченного. Как чувствовал, что с маманей беда. А утром они оба узнали о гибели главы семейства. Тогда-то парень и начал вопить: «Это Дмитрий Попков сделал! Он отцу уже несколько лет грозил!»

Разговаривая с Зориным, Саня отмечал, что тот действительно адекватный, хоть и не без странностей. Взять его спину! Она вся в мелких кровавых точках. Как они появились?

— Лежу на аппликаторе Кузнецова утром и вечером, — ответил он на немой вопрос гостя.

Саня представлял, что такое этот аппликатор. Коврик с пластмассовыми иглами. Предназначен для снятия боли и напряжения. У бабушки когда-то был такой.

— Разве его колючки ранят?

— Не должны, но на меня Вова прыгнул, а он тяжелый.

— Вова — это кто?

— Он, — и указал за спину Сани. Он обернулся и увидел волкодава. Тот сидел на коврике возле двери.

— Он всегда был здесь? — поинтересовался Саня, дивясь тому, как не заметил пса, которого бы не мирным именем Вова назвать, а каким-нибудь Баскервилем.

— Нет, гулял. И вот вернулся.

— Дверь сам открыл? — Он слышал звук, но думал, что это соседи шастают. Слышимость в доме была очень высокой.

— И закрыл. Он умный.

Пес басовито гавкнул, подтверждая это.

— Если он еще и лапы себе сейчас помоет, я сниму перед ним шляпу. — И Саня взялся за козырек своей бейсболки. Надел сегодня ее, чтобы прикрывать глаза от солнца. Темные очки он взять с собой забыл.

— Вова их вытер о коврик, прежде чем войти, — усмехнулся Зорин, и было неясно, шутит он или говорит правду.

Отправив питомца на место (оно находилось на балконе), Зорин взял банку с чайным грибом и разлил напиток по стаканам.

— Пей, не кривись, — сказал он Сане. — Полезная вещь. И жажду утоляет идеально. — Пришлось глотнуть из вежливости. — Вернемся к твоему деду Ильичу. Повторюсь, все улики против него были. Отпечатки его пальцев нашли и в гараже Шамутдинова, а возле — следы ботинок. На его руке была рана, а кровь из нее на манжете кофты покойного.

— Они дрались?

— Ругались. И Ильяс схватил твоего деда за запястье, чтобы вытолкать. Поранил его.

— Так говорил Ильич?

— Да. Сначала скрывал тот факт, что заходил в гараж тем вечером, потом раскололся. Три раза показания менял, в итоге запутался…

— Но ты все равно думал, что не он убийца?

— Чуйка подсказывала, что нет. Но ей никто не доверял, не только мои старшие товарищи, а и я сам. Зеленый был тогда, неопытный. Думал, просто сочувствую парню, с которым мы, считай, ровесники. — Он резко встал, подбежал к окну, распахнул форточку и заорал на кого-то во дворе матом. Ему ответили тем же. — Алкаши чертовы, — выругался Зорин. — Опять бутылки бьют! У меня Вова лапу недавно поранил.

— А ты натрави его на них.

— Добрый он у меня, на людей не бросается.

— На тебя же прыгнул, — припомнил Саня.

— Обниматься хотел.

Вова, будто почувствовал, что о нем говорят, заглянул в кухню, внимательно посмотрел на хозяина.

— Кушать рано, — сказал ему тот.

Пес шумно вздохнул и понуро побрел в комнату.

— Давай я сбегаю в магазин, куплю ему корма, — предложил Саня. Он мог представить, сколько эта животина «кушает».

— Еда у него есть, не беспокойся. И не магазинная отрава, а нормальная: каша с мясом и овощами. Моя женщина в столовой работает, варит ему из остатков. Вечером принесет.

Подивившись тому, что у этого странного мужичка есть женщина, Саня спросил о другой:

— О подозреваемой когда мне расскажешь? Кто она?

— Тамара Кикнадзе, — мгновенно ответил Зорин. Все имена и фамилии он называл по памяти. Может, не зря фольгу на голове носил? — Подруга Фатимы и Дмитрия Попкова. Они росли вместе.

— Какое она имела отношение к Шамутдинову?

— На первый взгляд никакого, поэтому ее никто и не подозревал, кроме меня.

— А ты почему?

— Я на похоронах Ильяса присутствовал. В сторонке стоял, на людей поглядывал. Вдова была в ужасном состоянии. Не выла, не причитала, как положено, а едва на ногах держалась.