Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

Сигуан, подчинившись установленному обществом порядку, женился, потом завел детей, хотя на самом деле интересовала его только фабрика. Темная сторона поведения Сигуана – молоденькие проститутки. Разумеется, было бы куда пристойнее, если бы он коллекционировал произведения искусства, но каждый человек “действует” в зависимости от своих склонностей, а у Сигуана они явно не были возвышенными или поэтическими.

Копание в тайных закоулках души убитого фабриканта начинало вызывать у меня аллергию – со мной всегда так бывает, когда приходится соприкоснуться с чем-то вульгарным. Если на то пошло, я бы, наверное, предпочла иметь дело с личностью воистину ужасной, с самым немыслимым характером, с человеком чудовищно жестоким, с истинным мерзавцем – но эти мои высокие устремления почти никогда не получают утоления. Как правило, приходится работать с жертвами или преступниками настолько бесцветными и пресными, что в тайниках их душ, как ни старайся, не отыщешь настоящей раковой опухоли зла – там цветут пышным цветом лишь дурнопахнущие фурункулы нравственного убожества, психологические изъяны и патологии низшего свойства.

Гарсон упорно молчал и вел машину с усталым видом.

– А не выпить ли нам пива, Фермин, прежде чем мы разойдемся по домам?

Долго упрашивать его не пришлось. При первой же возможности он припарковался, будучи уверенным, что в радиусе ста метров непременно отыщется какой-нибудь бар, – в нашей стране промахнуться с этим трудно. И мы действительно попали в маленькое заведение, оформленное на современный лад. Нам подали два бокала ледяного пива, и мы осушили их, даже не успев сказать друг другу “за ваше здоровье”.

– Признайтесь, Гарсон, у вас не возникает иногда желания бросить все к чертовой бабушке?

– Сегодня я тоже вымотался до предела.

– Я имела в виду более глубокую усталость. Хотя… не обращайте внимания… Видно, на меня плохо действует это убийство пятилетней давности. Ведь из-за того, что нам приходится возвращаться в прошлое, растет ощущение бесполезности нашей работы. Мы гоняемся за призраком, мечтаем вырвать с корнем зло и восстановить справедливость, а на самом деле вечно топчемся на месте.

– Думаю, то же самое происходит в любой работе. Учителя гоняются за своим призраком, мечтая сделать из детей ученых мудрецов, медики – за своим, мечтая вылечить больных. А что получается в большинстве случаев? А получается вот что: дети так и остаются безмозглыми идиотами, а больные кое-как доживают свой век, так и не избавившись от болячек. Но мы должны накрепко вбить себе в голову, что дети выходят из школ все же чуть меньшими идиотами, чем были раньше, а больные иногда чувствуют себя все же чуть получше. Иначе говоря, мы с вами не способны вырвать зло с корнем, но, в любом случае, сажаем за решетку то одного, то другого негодяя, так ведь? Вот и удовольствуйтесь этим, потому что другого нам не дано.

– Если вы хотите подбодрить меня, не старайтесь, Гарсон, я попала в полосу полного отчаяния, и чем дальше, тем будет только хуже.

– А если мы выпьем еще по пиву? Вдруг поможет?

– Стоит попробовать.

– Тогда – вперед!

Из бара мы вышли не в лучшем настроении. Гарсон отвез меня домой, и мы с ним распрощались без слов – просто глянули в друг другу в глаза.

Времена, когда Маркос готовил к моему возвращению с работы всякого рода угощения, давно миновали. Правда, это я сама его убедила, что в повседневном быту без подобных материальных доказательств любви можно легко обойтись. И он как-то непроизвольно умерил свои заботы обо мне. Совместная жизнь любой пары протекает отнюдь не равномерно, она не знает нерушимого порядка – меняется, скажем, ритм и частота соитий, в том числе и в зависимости от возраста. Но во всем этом, вопреки первому впечатлению, нет ничего плохого – наоборот, не приходится терять время на массу тонких маневров, которые, по сути, мало способствуют укреплению чувств.

Когда я вернулась домой, Маркос работал у себя в мастерской. Он улыбнулся мне, спросил, устала ли я, и предложил спуститься на кухню и чего-нибудь там перекусить. Мне же хотелось немножко полежать на диване, просто полежать, а он пусть пока займется своими делами. Я мечтала об одном: чтобы меня оставили в покое и чтобы не нужно было разговаривать. Он повернулся ко мне спиной и снова уставился на экран компьютера. Я прикрыла глаза и сквозь частую сетку ресниц смотрела на мужа, на его сильную спину, уверенные движения рук. Время от времени я слышала тихие звуки, которые человек неизбежно производит, даже когда молчит: вздох, кхеканье, шорох локтей, скользящих по поверхности стола. У меня было такое впечатление, что я получила неслыханное преимущество – находиться в одной комнате с другим человеком и при этом быть свободной от обязанности делать с ним что-то сообща – разговаривать, есть, слушать музыку, читать… Незаметно я погрузилась в сон.

И проснулась только на рассвете. Маркоса в мастерской уже не было. Он укрыл меня одеялом и оставил спать. Правильное решение. Кое-как заставив свои непослушные кости двигаться, я поднялась и отправилась в спальню. Я очень старалась не разбудить его. Легла рядом и снова заснула, чувствуя необычную полноту чувств.

Глава 6

Было почти одиннадцать утра, а мне все никак не удавалось разделаться с проклятым отчетом. Я встала, чтобы пойти за Гарсоном, – небольшой перерыв и чашка кофе были бы сейчас весьма кстати. Моего помощника долго уговаривать не пришлось, и мы уже собирались пересечь улицу и посидеть в “Золотом кувшине”, когда зазвонил мой мобильник. Первым желанием было не отвечать, но чувство долга победило. Я услышала голос мужчины, который истерически и тонко выкрикивал:

– Ее убили! Слышите? Ее убили!

– Кто вы такой?

– Ее убили, убили! Она мертвая!

– С кем я говорю?

– Это Хуан Морено. Джульетту убили, она здесь, лежит рядом.

– Успокойтесь! Вы звонили в полицию?

– Я звоню вам, потому что у нее был записан ваш номер.

– Немедленно позвоните в гражданскую гвардию Ронды. Я приеду очень скоро, но вы меня не ждите, позвоните им сейчас же.

– Ее убили из-за вас, будьте вы прокляты! Зачем вы к нам явились?

Я услышала, что он плачет, услышала душераздирающие крики, а потом наступила тишина, он дал отбой. Звонок был сделан с мобильного. Я попыталась снова с ним связаться. Но он не ответил.

– Что с вами, инспектор? Вам плохо? Вы побелели как полотно.

– Со мной все в порядке. Нам с вами надо немедленно идти к комиссару Коронасу.

Комиссар сразу же начал действовать. Позвонил в гражданскую гвардию Ронды, чтобы они тотчас