Детективы в фартуках. Фуршет для тлеющих звёзд - Габриэль Сабо

Комиссар Мюллер-Штрассе с гордостью посмотрел на Марио:

- Вот видите, мой друг, я ведь говорил, что вы докопаетесь до правды! Представляю, как попали впросак бандиты с вашим режиссёром. Они были уверены, что им помогут украсть уникальный бриллиант, а в итоге оказались актёрами чужой мыльной оперы.

- Но остаётся ещё один вопрос, комиссар – откуда они взяли, что в обсерватории может быть где-то спрятан бриллиант?

- Это всё моя вина! – вновь схватился за голову Берти. – Я просто предположил, что моя Электра-Оливия может состоять из алмазов! Я не думал, что говоря об этом открытии вслух, могут возникнуть такие гнусные идеи у столь гнусных людей. Меня лично больше интересовали интенсивность её сияния и расстояние в световых годах! Я лишь обмолвился, что её сыпучий грунт возможно покрыт слоем алмазоподобных камней и вероятно это самая дорогая звезда в мире. К тому же, добраться до моей Электры можно всего лишь за 4 дня и сделать это можно только сегодня – когда Луна пойдёт на убыль, траектория удлинится на целых 4 месяца…

- О, Берти, как ты невнимателен! Теперь видишь, к чему это может привести? – с укором бросил шеф Пикард.

Пока на кухне шло бурное обсуждение, Нора Гудберри тихо проливала слёзы. И без того размокшее послание в картинках стало ещё мокрее – на него вылился почти галлон солёного дождя. Две небольшие открытки, перевязанные алой ленточкой, донесли главное лучше любых слов. На одной была изображена балерина в корзине воздушного шара, несущегося над штормившим океаном, на другой – роза с человеческим лицом, которую укрывал потрёпанный зонтик в горошек от палящих солнечных лучей. Под каждой картинкой каллиграфическим шрифтом были выведены слова «Я» и «Тебя», и пускай не доставало третьей части, и так было понятно, что и кому хотел сказать художник.

- Вывод один: мы должны задержать Бранта, комиссар! – продолжил шеф Моретти. – Именно он – главарь вашей неуловимой банды. Но как узнать, куда он направился…

- Это не проблема, мой друг! Я вызову поисковую вооружённую бригаду на лыжах и сосредоточу группы по всей горной долине. О, мы развернём масштабную операцию по поимке опасных преступников! Пускай пройдёт не одна неделя, месяц-другой, но я твёрдо уверен: мы их достанем. Все границы перекрыты ещё с полудня. Они не просочатся сквозь наши горы!

- Это конечно хорошо, комиссар Мюллер-Штрассе, но мы не можем рисковать нашими друзьями. Мисс Астор грозит опасность, как и Оливеру Мидоуларку.

Едва услышав его имя, у мисс Гудберри перехватило дыхание:

- Кажется, я знаю где прячется мистер Брант! Когда я заходила за мазью для лыж, Брант расспрашивал у одного из тирольцев о деревне Штраус-Хоф. Его интересовало, насколько трудный туда спуск и как долог путь. Я думаю, это неспроста!

- Штраус-Хоф? – переспросил Винни. – Как раз на эту отмель послал меня наш итальянский болван за ракетой для его съёмок. Я должен был встретить груз и распорядиться о его доставке в сухой ангар. Может, они и её собрались спереть?

- Штраус-Хоф! – буквально прорычал комиссар. – Значит, логово банды именно там! Отличная работа, мы перехватим его! Скорее за мной! И вы, мой друг, ваше логическое мышление мне может пригодится!

Перед уходом шеф Моретти подбодрил Нору, протянув свой носовой платок.

- Не переживайте, мисс Гудберри! Главное, чтобы сегодня не было туманной дымки на небе, Оливер – лунатик, он поёт во сне. Даже если он и заблудился, или находится в плену, мы услышим его по пению.

Комиссар Мюллер-Штрассе быстро организовал походную группу, которая должна была проложить путь к деревне. Из числа добровольцев, как всегда, ринулись бесстрашные тирольцы, а упряжка, запряжённая первоклассными псами, была как нельзя кстати. Вопреки всем уговорам, Филиберт Трумэн не стал никого слушать, и отправился в Штраус-Хоф вместе с шефом Моретти, комиссаром и его людьми. Обсерватория осталась на попечении Норы, Винни, шефа Пикарда, а также трёх замороженных святил искусства…

Дело шло к вечеру…

Винни Вилмар продолжал уплетать ананасы, будто ни в чём небывало, изредка посматривая в сторону кладовки, где по своим мешкам были уложены Росколли и Тони. Шеф Пикард во всю корпел над ужином для мисс О’Хорн, в ход шли лучшие продукты, которые только попадались на «звёздной» кухне. Запечённая в рукаве курочка в ананасах, густое картофельное суфле на бараньем жирке и самый настоящий, без всяческих эпатажных выходок классический шоколадный фондам были главной скрипкой сегодняшней застольной оперетты. Пополь был полон решимости пригрозить мисс О’Хорн, что если она и на сей раз выкажет неуважение его меню, то кастрюля с куриным бульоном окажется у неё на голове. Когда Глэдис в полуобмороке заприметила сочную куриную ножку, аппетитно прикрытую ананасом, она без единого звука набросилась на угощения, попутно проглотив испечённые вилки и ложки. Забыв об этикете и своей суровой диете, она не оставила ни одной крошки – откинувшись на стуле, она впервые улыбнулась, и даже сказала искреннее «спасибо» своему повару. После чего, довольная и сытая Глэдис отключилась прямо за столом. Шеф Пикард с облегчением выдохнул и даже перекрестился, ведь его работа наконец была оценена по заслугам. Поборов гидру, он сразу принялся за следующий бедствующий объект, подогревая сливки с набором пряностей, без разбору бросая их от досады за бедняжку Нору, которая битый час не сдерживала рыданий.

Увы, она даже не притронулась к живительному напитку шефа Пикарда, продолжая моросить слезами.

- Ну что вы, Нора, так нельзя! Сделайте хотя бы глоточек, вам сразу станет легче!

- Это не поможет, шеф Пикард! Как я могла так поступить… Я ведь знала, что он чувствует ко мне. Но не могла ответить ему взаимностью из-за боязни потерять шанс выступить на сцене. Теперь, в сложившихся обстоятельствах я могу сказать правду: мисс О’Хорн уже давно не выходит с номерами в свет. Я заменяю её на каждом концерте, взамен на её обещания, что когда-нибудь она представит меня публике. Поэтому приходится прятать своё лицо за венецианской маской… Смог бы Оливер понять эту ложь?!

Пополь печально закивал головой.

- Бедная моя мисс Гудберри, мне так вас жаль! Я, сказать честно, что-то такое предполагал. Поверьте мне, у Оливера положение ещё более незавидное, чем у вас, и безусловно, он бы абсолютно всё понял и не отверг ваших чувств. Отвлекитесь, хотя