Детективы в фартуках. Фуршет для тлеющих звёзд - Габриэль Сабо

- Потому что вы такие, какие вы есть. Вы не претворяетесь и не играете роли. Вот и всё. Шеф Пикард, вы мудрый, проницательный человек. Помогите советом! Я не хочу, чтобы Нора уезжала, но не могу сделать так, чтобы она осталась. Ведь мне нечего ей предложить. А когда она рядом, просто где-то на виду, я теряюсь сам и теряю почву под ногами. И начинаю парить над землёй, как тот глупый розовый шарик. Что делать? Как поступить?

- Эх, мой мальчик, даже не знаю, что тебе здесь посоветовать… Рецепт любви каждый составляет сам, на свой вкус и умение. Кстати, об умениях… Попытаться всё же стоит, нарисуй-ка что-нибудь для неё!

- Но что именно я должен ей нарисовать?

- То, что не можешь сказать словами. У тебя хорошо получается передавать мысли через рисунки, если тебя поняла даже та ужасная женщина с тирольских гор.

- Шеф Пикард, это суперидея! Спасибо вам огромное! И как я раньше до этого не додумался?! Я нарисую ей своё признание! И всё же…

- Что такое?

- Я буду должен вручить ей открытку лично, а значит, снова могу «потеряться». Может, лучше по почте?

- Не дури, парень! Отправляйся сейчас же за ней, иначе получишь от меня чеснокодавкой в глаз! Торопись, у тебя ещё есть шанс их перехватить.

Оливер вылетел из кухни, словно подхваченный океанским бризом гелевый шарик. Буквально сразу за Оливером ворвался Росколли и приказал очистить помещение, выставив всех за порог. Тирольцы разбрелись по своим домишкам, Зельда Претцель попросила выходной, прихватив снаряжение и лыжи, Винни Вилмар поднял жёлтый флаг на флагштоке, предостерегая об ухудшении погоды. Куда же делся Гарфилд Брант – осталось большой загадкой. Он словно растворился в тумане.

Шеф Пикард от скуки разложил на подоконнике пассажа сны и наблюдения Оливера чтобы скоротать время с улыбкой. В этот момент, отряхиваясь от снега, в пассаж вошёл раздосадованный шеф Моретти.

- Пополь, ты здесь… У меня есть новости относительно мисс Астор, кажется, она отказала Росколли. Уж не знаю, связано ли это с ухаживаниями Тони или… Ты меня слушаешь? Что это?

Шеф Пикард действительно не мог оторваться от рисунков. Изрядно уставший за все дни нахождения на швейцарской горной вершине он наконец нашёл себе отдушину.

- Это художества Оливера. Погляди, там и про тебя есть, синьор макаронник.

- Я так понимаю, что кроме весёлых картинок тебе мне показать нечего. Я же дал чёткое задание, следить за работниками кухни!

- Оливер уличил Дину и одного из грузчиков в кладовке. Воры-романтики таскали продукты с кухни и совали друг другу любовные записки. Позор!

- Это тот грузчик, что записался в каскадёры?

- Он самый. Росколли так вообще с ума сошёл, выгнал нас прочь и заперся в кухне. По-моему, он немного «того». Нет, ну посмотри только на эту гадюку, вылитая мисс О’Хорн!

Шеф Моретти и сам увлёкся незамысловатыми картинками, которые оказались ему очень полезны.

- Кажется, теперь я понял. – перелистав альбом, сказал Марио.

- Да, эта «тёмная» уборщица и тот косоглазо-криворукий… Для каждой твари, как говорится, по паре…

- Да не это! Первое – сны имеют свойство сбываться, Пополь. И второе – наши каскадёры вовсе не простые работяги. Не удивлюсь, если они являются частью банды…

- Какой ещё банды, Марио?

- Той, которая замешана в убийстве Фоука и краже координат Электры. Но я пока только на пути к этому, так сказать, только начал собирать этот пазл.

- Пока ты собираешь свой пазл, некто уже связал себе свитер: погляди, навострили лыжи! Из крайности в крайность, мисс Астор в упряжке с подхалимом Тони. И знаешь, судя по его самодовольной ухмылке, голубка у него в кармане.

За окном, с шумом и звоном пронеслась собачья упряжка, которая бодрой вереницей устремилась к живописной горной долине. Следом за ними отправились в путь двое лыжников – мисс Гудберри и мисс О’Хорн, с концами покидавшие Шамп-инь-Он. Над Бараньим Лбом снова навис туман, игравший на солнце ледяными кристаллами. И госпожа Метелица начала стряхивать свою перину, убаюкивающе засыпая снегом округу под хриплую песню ветров…

В кампусе свободных наблюдений, до рези в глазах и боли в пальцах Оливер Мидоуларк трудился над признанием в картинках. Когда работа была завершена, он быстро набросил на себя шарф и куртку, схватил первые попавшиеся лыжи, и последовал по следам на снегу за Норой. Почти час он преодолевал крутые спуски в условиях разыгравшегося снежного шторма, делая лишь короткие остановки чтобы смазать лыжи и протереть очки от морозных узоров. На последнем крутом витке горной тропы, как поезд, мчавший на всех парах, прямо на Оливера понеслась собачья упряжка. Кто-то кричал, возможно, даже звал на помощь, но злодей, управлявший санями, был жесток и даже не думал останавливаться. Он едва не проехался по бедолаге Оливеру, который был снесён снежным потоком на край нижнего выступа. Его лыжи упали в пропасть, очки, вероятно, оказались раздавлены санями. Всё, что осталось при нём, это половина лыжной палки, романтическая эпопея в картинках, спрятанная во внутренний карман куртки и неугасимая любовь к Норе. Без очков и лыж дальнейшие передвижения казались нереальными, но Оливер Мидоуларк не стал сдаваться и пошёл по зову сердца, шагнув в ледяные объятия бурана…

Спустя три часа

Обсерватория погрузилась в тишину. Шеф Марио продолжал собирать пазл – ему нужно было проверить одну теорию, которая смогла бы на многое пролить «солнечный» свет. Вооружившись набором отвёрток и взобравшись к вершине купола «Луны-Солнца», он попытался провести повторное обслуживание телескопов. Пополь лишь сонно слонялся по мостику, всматриваясь то в одно, то в другое панорамное окно.

- Именно так я и думал. Просто гениально! – разобрав корпус телескопа, не скрывал радости Марио.

Шеф Пикард не обратил на это никакого внимания, и направив неподвижный взгляд в снежную даль, лишь угрюмо протянул:

- Ну и метель поднялась! Не поймёшь, где небо, а где земля. Аж мурашки по коже. Не хотел бы я сейчас оказаться на улице.

- Пополь, ты не прав – это не просто метель, а самый настоящий жёсткий шторм. Чувствую, что пешую тропу снова занесёт до самой вершины и нам придётся остаться здесь до весны.

- Кошмар, такое и в страшном сне не приснится! Кстати, о снах, а я ещё послал Оливера