Септет расстроенных душ - Кэсси Крауз

Лондоне, да, да. На инженера-строителя. За годы колледжа он научился у городских ребят получать сиюминутное удовольствие и не задерживаться в чужом доме надолго. Его пригласили работать на судостроительную верфь, но… в общем, он отказался. Забрал диплом и вернулся в Джинбери. Это было… несколько лет назад, но Дори его так и не простила. У их родителей были деньги на образование и будущее только для одного ребенка…

– И они выбрали не Дороти? – выдыхаю я, начиная видеть истоки вечного недовольства Дороти.

– Дори отказалась ехать учиться сама. Сказала, мальчику это нужнее. И она старшая. Росс – ее младший брат. Она не могла так с ним поступить. А потом заболела Софи. И деньги на мое обучение пошли на первую операцию. Я тоже осталась. Одним кондитером в стране стало меньше. – Сьюзен говорит это так бесхитростно и просто, словно делится планами на день. А я не знаю, как ответить на ее искреннюю улыбку.

– Я не жалею, – говорит она. – Просто хочу, чтобы Софи и дальше думала, что я просто завалила вступительные экзамены. Так проще.

Я вздыхаю и снова поднимаю голову к солнцу. Оно нещадно прожигает мне глаза через закрытые веки, и я не сразу понимаю, что это слезы. Когда умерла Элси, мы оплакивали не ее. Мы оплакивали себя. Свои жизни, оставшиеся без нее. Мы кричали о несправедливости, но не о ней самой. Ее смерть была мгновенной, но это самое мгновение разрушило психику Лотти, наши с Дереком отношения и мое будущее пловчихи. Об этом мы и плакали.

Софи повезло больше. На алтарь ее саркомы были положены личные сбережения, деньги на учебу и другую жизнь. Жертва, по слухам, ставшая напрасной. Но она была.

Мы ничем не пожертвовали для Элси по доброй воле.

– Ты плачешь, Бекки? – испуганно спрашивает Сьюзен, но я мотаю головой и стираю с пылающего лица эти слезы.

Мы не остаемся для прогулки верхом. На горизонте Ла-Манша собираются темные туманные тучи, а порывы поднявшегося ветра пугают лошадей. Взбудораженное ржание доносится из стойл, когда мы со Сьюзен убираем высушенное сено под навес.

Росс и мистер Портер складывают дрова, мы прощаемся и втроем бредем по пыльной, пышущей жаром дороге в сторону Джинбери.

– Может быть, дождь пройдет мимо? – спрашивает Сьюзен. – Мамочки! Ну и ветер! – вскрикивает она, когда ветер задирает подол ее алого сарафана.

– Сьюзи, будь добра, держи свою юбку. – Отвечает Росс, повязавший свою футболку вокруг головы. – Я вижу твои ноги от пятки до бедра, мне трудно сохранять спокойствие.

По тому, как недвусмысленно его язык обводит сухие полные губы, я понимаю, Росс не шутит. У этих двоих явно есть планы на надвигающуюся бурю. И я знаю, что они их исполнят, ведь, проводив меня до коттеджа семьи Софи, они уходят вместе. И рука Росса при этом покоится на заднице Сью явно не для того, чтобы придерживать подол сарафана.

Я нерешительно мнусь на пороге чужого дома, собираясь постучать. Мы договорились, что я зайду за Софи и, если у нее окажется «хороший день», мы вместе отправимся к Мэгги. Фотограф и журналист.

День плохой. Я понимаю это по осунувшемуся лицу худой рыжеволосой женщины, открывшей дверь на мой робкий стук. Ей лет сорок, но изумрудным глазам – все шестьдесят. Она выглядит как мама, чей ребенок вынужден умирать раньше нее.

– Миссис Девис, меня зовут Бекки, вчера я провожала Софи домой. – Смущенно мямлю я. Мне страшно неловко, что я влезла в чужое горе, но я ведь все равно уже влезла.

– Софи сегодня не выйдет, простите. – Коротко бросает женщина и собирается закрыть передо мной дверь, но слова вырываются из моего рта прежде, чем я успеваю их поймать.

– Я бы хотела побыть с ней, если это возможно. Просто посижу рядом. А вы передохнете.

Лицо женщины смягчается, она отступает на шаг, пропуская меня в дом.

– Зовите меня Карой, просто Карой. Я уже пять лет, как не миссис Девис.

Она провожает меня вверх по лестнице и беззвучно указывает на дверь в конце коридора.

– Если начнется дождь, ей сразу станет легче. – Шепчет Кара, и я мысленно молюсь о ливне, мощном и сокрушительном, с таким сильным ветром, который разом сдует с Софи ее ненасытного зверя.

Когда я вижу ее фигурку, тусклую, полупрозрачную, в кровати у окна с задернутыми шторами, начинаю молиться еще сильнее. Бедняжке под капельницей очень жарко. Несмотря на работающий в углу вентилятор, простыня и подушка насквозь пропитаны потом. Одеяло скинуто на пол, и Софи в коротенькой пижаме с мишками почти сливается с белым постельным бельем. Мне кажется, я вижу каждую ее косточку, каждую венку.

– Будто я анорексичка, достигшая своего идеала красоты. – Тихонько бормочет Софи и улыбается пересохшими губами. – Кажется, я сегодня несколько не в форме, чтобы идти к Мэгги.

– Ты еще и шутишь, – я с трудом ворочаю языком и захлебываюсь в волнах сочувствия. Хочется убежать, забиться в угол и разрыдаться. Но смерть Элси уже показала, это не поможет. Софи нужен человек, а не сострадание. И я беру себя в руки.

– Ты подожди, сейчас подействует капельница, и я начну шутить по-настоящему. А пока… – Софи протяжно зевает, – из меня собеседник, как диван из табуретки.

– Ты прекрасный собеседник, – заверяю я, опускаясь на пушистый коврик у изголовья кровати. У Софи – уютная светлая спаленка с книжным шкафом и красивым туалетным столиком. Мне в глаза бросается увесистый сонник в темно-синей обложке с месяцем и серебристыми звездами на обложке.

– Это Дороти оставила. Она заходила утром. Толкование снов – ее любимая тема. Хлебом не корми, дай поковыряться в чужих мозгах после того, как они находились за пределами адекватности. – Тихонько объясняет Софи, проследив за моим взглядом.

– Забавно, что такую девушку, как Дороти, увлекают сны. Мой друг Бруно не может дня прожить, если кто-то не выслушает рассказ об очередном его психоделическом сне. Но он же такой дурачок, ему простительно.

– Ты улыбаешься, – замечает Софи. – Он тебе дорог?

– Да. Да, очень. Все они. – Тихонько отвечаю я.

– Расскажи мне?

– Софи, это грустная история.

– Мне все равно больно смеяться.

– Но я…

– Бекки, бывают истории, которые необходимо рассказывать, чтобы становилось легче. А незнакомому человеку рассказать гораздо проще.

Софи поворачивается на бок ко мне лицом, а я упираюсь локтями в матрас.

И рассказываю.

Я рассказываю ей о нас с Дереком, о нашей любви и намерении пожениться, как только я поступлю в университет. Рассказываю о своем любимом брате и его хрупкой и нежной любви к моей подруге Элси. Вспоминаю