Один из нас виновен - Стив Кавана

Страх — странная штука. Казалось бы, ей давно пора к нему привыкнуть. Она прожила с ним столько лет. Не каждый день, но каким-то образом он всегда был рядом. Его мог вызвать взгляд Патрика, то, как он сжимал кофейную чашку, ледяной оттенок одного слова, сорвавшегося с его кривящихся губ, или даже его дыхание.

Он был глубоко искалеченным человеком. Об этом позаботился отец.

Искалеченные люди причиняют боль другим.

Так уж устроен мир. Ванесса знала это лучше всего на свете.

Ведь она тоже была искалечена.

Она знала страх так же хорошо, как собственное лицо. И все-таки всякий раз, как сейчас, он ощущался по-новому: пульсировал в венах, ползал по коже, холодным языком касался затылка.

Каким бы знакомым ни был страх, он всегда приходил чужаком.

Патрик отпустил ее.

Она поспешно отвернулась. Грудь вздымалась все чаще, пока страх мягко обнимал ее ледяными руками. Она взбежала по лестнице.

— Ванесса, — окликнул он. Она уходила от него так быстро, как только могла, и не хотела оборачиваться. Ни за что.

— Стой! — крикнул он. — Нам надо поговорить.

— Я не хочу с тобой разговаривать. Адвокаты сказали, что не следует.

— Нам нужно поговорить. Я должен тебе кое-что сказать. Поверишь ты или нет — не знаю. Я любил ее, Ванесса. И часть меня до сих пор любит тебя. Есть кое-что, о чем ты должна узнать…

Глава 17

Патрик

Он услышал, как подъехала машина.

Патрик мгновенно вскочил с кресла, подошел к окну спальни и выглянул сквозь жалюзи. На улице Ванесса разговаривала с невысокой рыжеволосой женщиной в деловом костюме. Консультант, которого нашел Бьюкенен, — Восс. Однажды он уже видел ее на встрече с отцом. Холодная, отстраненная. Настоящая убийца — так назвал ее отец.

Живот свело.

Восс и Ванесса все еще разговаривали на тротуаре.

Он быстро спустился по лестнице и выбежал в прихожую. Открыл входную дверь как раз в тот момент, когда Ванесса стояла перед ней с ключами в руке.

— Я услышал машину. Ты в порядке? — спросил он.

— Я в порядке. Все будет хорошо, — ответила она.

Он посторонился, пропуская ее. Обнимать не рискнул: ей стало бы только неловко, а ему нужно было, чтобы она заговорила. Он захлопнул за ней дверь.

— Что сказали адвокаты? — спросил он, следуя за ней по коридору.

Она замедлила шаг.

— Она… Они сказали, что суд назначат быстро. Через несколько месяцев все кончится, и мы сможем оставить это позади.

Он подошел к ней вплотную сзади. Захотел схватить за плечи, развернуть к себе и накричать. Потребовать, чтобы она начистоту рассказала, что известно полиции и что она сама им сообщила.

Рука уже потянулась к ней, но он опустил ее. Рисковать нельзя. Нужно, чтобы она заговорила сама.

— Прекрасная новость.

Он прошел за ней на кухню. Ванесса достала из холодильника воду, закрыла дверцу и встала лицом к столешнице, спиной к нему. Откупорила бутылку и отпила.

Пока он смотрел на ее затылок и бутылку у губ, в голове стучала одна мысль.

Она не может смотреть мне в глаза…

Она рассказала им обо мне и Молли.

— Хочешь поесть? — спросил он.

Не поворачиваясь, она поставила бутылку на столешницу и опустила взгляд вслед за ней. Шея обнажилась; кожа цвета меда и ванили натянулась над выступающим позвонком.

Она покачала головой.

— Мне надо отдохнуть. Поспать.

— Конечно. Только один вопрос… — сказал он. — Они упоминали браслет Молли?

Она резко обернулась и уставилась на него. Патрик не хотел ее вспугнуть и постарался придать себе как можно более непринужденный вид.

— Что? — спросила Ванесса. — Какой браслет?

— Бриллиантовый. Тот, который она носила. Они о нем говорили?

Не ответив, она взяла бутылку и собралась уйти.

Он, не подумав, схватил ее за плечо. Ванесса остановилась, из бутылки выплеснулось немного воды.

— Браслет. Они спрашивали о браслете?

— Нет, — сказала она и попыталась вырваться. Лжет? Он всматривался ей в глаза, стараясь разглядеть в них что-то, кроме страха.

Он отпустил ее.

Что, черт возьми, она делает? Ванесса умела выживать — это он знал наверняка. Когда они познакомились, начали встречаться и она согласилась выйти за него, Патрик не питал иллюзий. Тогда он любил ее, но какая-то его часть всегда сомневалась в ее любви. Неудивительно. Он был богат так, как большинству людей и не снилось. Богатство влияло на каждые отношения в его жизни. Оно стало призмой, через которую он смотрел на мир, а мир — на него. Кто любил его самого, а не человека с его банковским счетом?

Отец почти ничему его не научил. Они никогда