Один из нас виновен - Стив Кавана

миссис Вандерпул будет трудно воспользоваться общим имуществом супругов; совместные денежные средства тоже не подойдут. Мужчина, с которым вам предстоит встретиться, полностью оплатит её освобождение, если вы к нему приедете. Так что садитесь в чёртову машину. Иначе я пойду объяснять нашей клиентке, почему ей придётся провести ночь за решёткой: второй её адвокат провалил вопрос с залогом.

Блондин улыбнулся. Похоже, он не впервые видел, как Восс берёт верх над собеседником.

— С другими я не очень срабатываюсь. Почему бы вам самой не представлять миссис Вандерпул? А я поеду домой. С меня этой истории уже достаточно.

— Боюсь, человек, который ждёт встречи с вами, этого не допустит, — сказала она.

Блондин сделал шаг ближе.

Намёк я понял.

Их двое. Оба крупнее и сильнее. С одним, может быть, я бы справился. С двумя — нет. Исходов у ситуации было всего два: мы все сядем в машину побитые и в крови либо сядем без представления, а я дождусь более удобного момента.

— Кто этот мудак, которому так приспичило со мной встретиться?

— Скоро узнаете, — сказал блондин.

Глава 14

Эдди

Не у многих есть дом на Манхэттене.

Ещё меньше тех, у кого их два.

И совсем немногие владеют целым кварталом.

Только один человек жил в двух объединённых особняках в квартале, который целиком принадлежал ему.

Между двумя мужчинами в пальто я стоял в огромном мраморном холле, напомнившем мне мэрию. На консольном столике непринуждённо лежала коллекция яиц Фаберже. Без всякого защитного стекла. Над ними, если я не ошибался, висел Джексон Поллок — полотно тянулось высоко вверх, туда, где должен был быть второй этаж. Перекрытие убрали, чтобы гости попадали в холл, от которого даже у миллиардера отвиснет челюсть. На одной этой стене с яйцами и картиной было денег больше, чем я когда-либо видел.

Под аркой у винтовой мраморной лестницы виднелся уединённый сад. Наверху открылась дверь. На площадку вышел мужчина и начал спускаться. По сравнению с ним парни рядом со мной казались маленькими. Громадина с челюстью размером с раковину, ногами толщиной с моё туловище и бледными руками, невероятно раздутыми мышцами. Руки покрывали татуировки, похожие на армейские. Чёрные брюки, чёрная футболка, короткий ёжик волос, седина на висках. Кожа белая и словно восковая. Мраморная статуя.

На бедре — пистолет в кобуре с быстрым доступом.

Только когда великан спустился до середины лестницы, я заметил за ним маленького человека. Одет так же, но на нём одежда выглядела детской. Кожа на бритой голове покрылась возрастными пятнами, густые белые волосы на руках придавали им вид, словно он засунул ладони по локоть в аппарат для сахарной ваты. В руке — толстая сигара, дым клубился у лица. Губы тонкие, как червячки, с лиловатым оттенком. Тёмные очки в толстой чёрной оправе. Загар на коже явно постоянный; вероятно, поддерживал его поездками на Карибы по выходным.

— Обыскали его? — спросил великан с акцентом, который я не сразу распознал.

Мужчины в пальто переглянулись и пожали плечами.

— Он адвокат. Оружие вряд ли носит, — сказал блондин.

Великан цокнул языком и посмотрел на меня.

— Руки вверх.

Тут я узнал южноафриканский акцент. Поднял руки и стоял смирно, пока он ощупывал ноги, руки и туловище. Из кармана достал телефон, выключил.

— Потом вернём.

— Джулиан Вандерпул, — представился маленький человек с густым бруклинским акцентом. — Поговорим.

Ни рукопожатия, ни улыбки. Только дело.

Он направился под арку у лестницы. Я пошёл следом, великан шагал позади. Лишь тогда я понял: сад вовсе не под открытым небом. Над ним стеклянная крыша и система климат-контроля для экзотических растений и тропических деревьев. Тёплая волна обдала меня ещё до того, как я разглядел стекло наверху.

Джулиан устроился в плетёном кресле, закинул ногу на ногу и указал на кресло напротив. Я сел. Он снял очки и положил на столик.

В глаза ему было трудно смотреть. Радужки необычного синего цвета — как скандинавское озеро летом. Но вместо привычных белков вокруг них виднелась краснота, словно в глазах полопались все капилляры. Будто два сапфира лежали в чашах с кровью. Когда Джулиан затягивался сигарой, казалось, что у него три пылающих глаза.

— Ты подаёшь надежды, Флинн. Следил за твоими делами. На ногах соображаешь быстро. Умеешь разделать свидетеля и заговорить с присяжными. Мне нравится. Мешает только твоя совесть. Это слабость. Серьёзно относился бы к карьере — имел бы крупных клиентов. Я могу их тебе устроить: нефтяные компании, фармацевтические корпорации, политики. Открою нужные двери.

— Нет, спасибо.

Его губы раздвинулись, показав мелкие округлые зубы. Наверное, это была улыбка.

— Моральная гордыня — страшная болезнь нашей страны.

— Совесть — моё главное оружие. Благодаря ей я не представляю нефтяников, большую фарму и политиков.

— Тогда пора тебе проснуться. Твой настоящий клиент в этом деле — я.

— Как уже говорил, виновных я не представляю.

Джулиан запрокинул голову и расхохотался.

— Боюсь, выбора у тебя нет. Я внесу залог за Ванессу через подставную фирму. Сегодня она выйдет на свободу, а я обеспечу рекордно быстрое назначение процесса. Будь готов.