Один из нас виновен - Стив Кавана

— Кэри утром звонила. Хотела допросить Ванессу, получила отказ. Теперь включила сирену и везёт старшего детектива. Они едут её арестовывать. Прямо сейчас.

— Позвони Эдди, — сказала Блок, вышла и бросилась в метро.

Когда она поднялась по ступеням станции на Восточной Семьдесят седьмой улице и вновь оказалась среди городского шума, вся вспотела и тяжело дышала. Стояла зима; в метро теплее, чем наверху, но пот выступил не из-за жары и не из-за бега.

Блок ненавидела тесные пространства, а под землёй испытывала настоящий страх. Но спуститься это ей не помешало. Она просто выдержала. Именно это и делало её сильной. Каждый день она тренировалась, дважды в месяц ходила в тир и трижды в неделю бегала. Ничего этого ей не хотелось, но она знала: надо. Польза в будущем перевешивает нынешние усилия и боль.

В боли и трудности был смысл. Столкнувшись с препятствием в любой области жизни, Блок помнила телом и разумом: через него можно пройти и выбраться по другую сторону.

Она пробежала до Третьей авеню, повернула налево и помчалась к Восемьдесят первой улице.

Завернув за угол, увидела, как Ванессу выводят из дома в наручниках и сажают на заднее сиденье «Краун Виктории» Кэри.

Чёрт.

Она опоздала.

Глава 11

Эдди

В комнате для допросов пахло застарелым потом, рвотой и чем-то ещё, о чём даже думать не хотелось.

Ванесса сидела рядом на холодном металлическом стуле и держалась лучше, чем я ожидал. Когда с неё сняли наручники и закончили оформление, мне удалось ненадолго с ней поговорить. Теперь мы ждали детективов Бена Ларкина и Лоррейн Кэри.

— А если они?.. — начала Ванесса. Я приложил палец к губам.

— Здесь записывают каждое слово. Помните об этом, прежде чем заговорить. Мой совет прежний: молчите. Посмотрим, что у них есть. Им нужно, чтобы заговорили вы. Они надеются поймать вас на ошибке. И вот что важно: даже правда, сказанная в этой комнате, может обернуться против вас в суде. Слова, выражения, кивок, интонация — всё можно переиначить, если запись покажут присяжным. Ничего не говорите. И следите за лицом: нас снимают. Здесь нельзя обсуждать стратегию. Мы уже это проходили. Теперь, после всего сказанного, вы всё ещё хотите меня о чём-то спросить или подождёте, пока я вытащу вас отсюда?

— Подожду, — сказала она.

Дверь открылась. Вошла молодая детектив. Лоррейн Кэри была ростом чуть меньше полутора метров, стройная и бледная. Длинные тонкие каштановые волосы спускались далеко по спине. Папка в её руках казалась тяжелее самой Кэри. Она положила её на стальной стол.

За ней вошёл человек, чью фотографию Блок прислала мне меньше получаса назад. Огромный лысый мужчина в костюме. Блок спросила, знаю ли я его. Лично — не совсем: мы пару раз сталкивались. Зато его репутацию я знал. Детектив Бен Ларкин в колледже играл в американский футбол. Разумеется, линейным защитником. С его габаритами он один мог бы перекрыть почти всю линию. Некоторые, увидев его, испытывали жалость из-за размеров. Зря: большую часть массы составляли мышцы. Да, живот появился, но меня он, думаю, одной рукой поднял бы и швырнул сквозь этот стальной стол.

Большинство копов, впрочем, Ларкина не жалели. Виной тому его репутация. Десять лет назад никакого живота ещё не было, карьера шла в гору, а дела он закрывал старательно и успешно. Потом всё изменилось. Ларкин испортил задержание, неправильно пометил и потерял улики, а в суде обо всём солгал. Подозреваемым был биржевой брокер с Уолл-стрит, обвиняемый в покушении на убийство своей подруги. Из-за Ларкина тот вышел на свободу. Сам детектив так и не оправился: следующие десять лет просидел за столом, главным образом разбирая чужие отчёты о сверхурочной работе. Вместо того чтобы сажать преступников, налегал на пончики.

Печальная история. Ларкин стал наглядным примером того, что бывает с полицейскими, когда те крупно ошибаются.

Второго мужчину с фотографии Блок — одетого в чёрное, который передал Ларкину пакет, — я вообще не знал. Никогда прежде не видел. Но на копа он не походил.

Ножки металлического стула застонали под весом Ларкина. Странная получилась пара.

Что-то здесь было не так. И не потому, что рядом с Ларкиным Кэри выглядела как его обед.

Она начала с напоминания Ванессе о её правах, затем раскрыла лежавшую перед ней папку.

— Мы поговорили с людьми из предвыборной команды вашего мужа, — сказала Кэри. — С руководителем кампании Джеффом Гилбертом и остальными сотрудниками, включая Хайди Суонсон. Две недели назад, когда вас допрашивали, вы сообщили полиции, что почти не знали погибшую Молли Грин и едва с ней разговаривали. Ещё сказали, что не знаете никого, кто мог бы желать ей зла. Хотите изменить что-нибудь в своих ответах?

Я внимательно наблюдал за Ванессой. Она выслушала вопрос, не изменившись в лице. Ни удивления, ни испуга. Сидела прямо, скрестив ноги, с ровной спиной и расслабленными руками на коленях. Лицо пустое. Словно она чего-то ждала.

Губы её приоткрылись. Я подался вперёд и поставил локоть на стол, просто напоминая о своём присутствии. А заодно, надеюсь, и о необходимости держать рот на замке.

Ванесса промолчала. Только смотрела на Кэри.

— Не разговариваете? Умно. Но поздновато. Мистер Флинн должен был быть рядом с вами две недели назад. Выяснилось, что сотрудники вашего мужа помнят всё иначе. По их словам, вы были близки с Молли, часто разговаривали с ней наедине. Скажите, чем она вас так разозлила?

Ванесса снова ничего не