Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс

Мимо дома с воем сирены промчалась скорая, а вскоре за ней машина полиции с мигающими красными и синими огнями, осветившими стены моей гостиной. Я проверила сайт «Би-Би-Си», но никаких новостей о несчастном случае на трассе А303 не обнаружила и испытала временное облегчение.

Сон в одежде экономит много времени по утрам, так что мы с Моди вышли на улицу сразу после рассвета и отправились в парк, когда на небе только появились розовые полосы. Прогулка – это природное успокоительное. Мы сделали большой круг, дошли до железнодорожной станции в Клэпхеме, прогулялись по облагороженным улочкам. Риелторы называют эти места «Долиной подгузников», и тут чаще перестраивают чердаки, а не устраивают жилые подвалы, таким образом обеспечивая дополнительную спальню для ребенка. Но для меня разницы не было: в любом приходе строителей хозяева видят повод освободить шкафы от хлама.

Дома меня не было несколько часов и, по закону подлости, Тилсоны подъехали как раз, когда я приближалась к калитке. Я заметила лицо Эйлсы, мелькнувшее в окне замедлявшей ход машины. Я так ждала этой минуты, испытывала такое возбуждение в предвкушении встречи, но теперь мне хотелось спрятаться. Я толкнула калитку ножками подобранной табуретки и поспешила по дорожке к дому, таща за собой Моди. Пока искала ключ, выронила еще несколько находок. Я побросала все горой в прихожей и поспешила вверх по лестнице – понаблюдать за Тилсонами из окна маминой комнаты. Дверцы машины распахнулись, и появились Мелисса и Беа, коробки с едой, чемоданы и большие черные пакеты, в которых, как я теперь знаю, были растения. Том кричал на Макса:

– Ради всего святого, неужели ты ничего не можешь донести, не уронив?

Эйлса не зашла поздороваться. Уверена, она очень занята: разобрать вещи, перестирать, заново обустроиться в доме. Но это не имело значения. Мне было достаточно того, что с ними все в порядке.

На следующее утро я сидела в халате за письменным столом, пытаясь поработать, как услышала ее голос:

– …а затем поворот. Вот так будет чудесно.

– От семи до десяти процентов, – произнес мужской голос. – Без вопросов.

Я понеслась наверх, чтобы выглянуть из окна. Мужчина в костюме стоял рядом с Эйлсой, в руках он держал папку с бумагами. Эйлса демонстрировала ему парковочный разворотный круг. Мужчина поднял голову и посмотрел на их дом, потом перевел взгляд на мой. Я резко отпрянула от окна, чтобы он меня не увидел.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы одеться, но к тому времени, как мы с Моди оказались на дорожке, они уже ушли.

Глава 20

Уорбертоны: 4 булочки с разными начинками, 172 г.

Homeless , прил. – бездомный: не имеющий дома или постоянного места жительства; в особенности (если речь идет о человеке) не имеющий дома, убежища или пристанища из-за нищеты, живущий на улице.

На улице и так было тепло, когда я шла в Бэлхем, а я еще и кардиган надела. Но когда около метро я свернула за угол на главную дорогу, на меня обрушилась дневная жара. Солнце сияло над железнодорожным мостом, в воздухе кружила пыль, сильно пахло выхлопными газами и мочой. Голубь с уродливыми лапами клевал бумажный пакет перед кофейней Costa. Двое мужчин собирали подписи под петицией против расширения аэропорта «Хитроу». Дети и женщины с колясками стояли у «Макдоналдса».

Я уже пожалела, что пришла сюда. Руки и ноги стали такими тяжелыми, словно были наполнены песком. Но Эйлса так и не постучала в мою дверь, и мне требовалось развеяться и отвлечься. Занятия с Максом наверняка возобновятся на этой неделе, и я решила купить ему кое-что из канцелярских принадлежностей.

Перед торговым центром лежала куча грязной одежды. Это оказалась примерно моего возраста женщина с распухшими ногами, разлегшаяся прямо на тротуаре. Грязный спальный мешок она подложила под голову, а сама завернулась в несколько слоев одежды. Рядом с ней лежала собака, думаю, помесь колли с кем-то. Я дала собаке понюхать свою руку и попыталась (безуспешно) вовлечь женщину в разговор. Отходя от нее, я подумала, как же мы все близки к краю – всего несколько неправильных шагов, поворотов, некоторая доля невезения, и все может покатиться в тартарары. Тогда я не понимала, насколько была прозорлива.

Пока я ждала зеленого светофора, одышка усилилась. Я смотрела на землю, на сигаретный окурок, на голубую полосу, отделяющую дорожку для велосипедистов, на колеса огромного грузовика – его возвышающиеся над дорогой металлические бока подрагивали, на дым из выхлопной трубы. Когда светофор запищал, я с трудом поставила одну ногу перед другой, для каждого шага приходилось прилагать усилия.

В магазине запах хлеба, фруктов и замороженного мяса словно закупорил мои дыхательные пути. Я попыталась откашляться, но не смогла. Кто-то с силой толкнул тележку в ряд других, стоявших у двери, и все они, яростно загрохотав двинулись на меня. Кассы самообслуживания издавали непрерывный пронзительный визг. Ребенок в коляске бросил пластиковый стаканчик, он покатился под витрину с цветами. Мальчик возраста Макса промчался мимо меня на самокате. Движение, гул, слова. Потом прозвучало объявление: «Бритни, пожалуйста, подойди к киоску. Бритни, пожалуйста, подойди к киоску».

«Что с тобой? – спросила я сама себя. – Нужно купить папки и разноцветные маркеры. Вот и иди за ними».

Я сделала еще несколько шагов и снова остановилась, почувствовав резкую боль в груди. Тошнота. Сдавило грудь. Паника. Я ухватилась за полку, чтобы не упасть. Над ней было написано: «Очень вкусно! Без…». Я не успела прочитать что и без чего – мир померк перед глазами. Я представила себе бездомную женщину, ее ноги на тротуаре. Это последнее, что я помню.

Разноцветные плитки. Клок пыли. Пуговица от пальто. Или конфета? Один цветочный росток. Ближайший ко мне ценник: «Уорбертоны[111]: 4 булочки с разными начинками, 172 г», точнее: «блчк с рзнм начинк». Неужели у меня был инсульт? Я почувствовала мягкую ткань под головой, из-за которой хотелось почесать щеку. От нее пахло духами, потом, чем-то сладковатым типа заварного крема.

– Она приходит в себя, – произнес голос.

Рядом со мной появилось женское лицо.

– С вами все в порядке, дорогая, – сказала женщина.

Или это был вопрос:

– С вами все в порядке, дорогая?

Я хотела ответить, но горло сжало. Я запаниковала, попыталась встать. К моему лицу поднесли бумажный мешок, и тот же голос велел мне дышать так глубоко, как я только могу. Она сказала, что скорая уже едет и не нужно беспокоиться. Но по ее тону