Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс

Я положила руку на дверь и толкнула ее.

Прошло так много времени с тех пор, как я заходила в эту комнату. В ней пахло влажным деревом, яблоками, по́том и старыми духами. Ужасный запах, который мгновенно забирался в ноздри и оставался там, не желая уходить, давно испарился, но освежители воздуха так и висели в стратегических местах. Все поверхности – комод, письменный стол, картины – покрывал толстый слой пыли. Вода просачивалась сквозь сломанную оконную раму, текла по стенам, из-за чего отклеивались обои, под карнизом стена стала коричневой или даже черной. Одна из занавесок упала, вторая еще частично держалась. На каминной доске стояли желтоватые холмики странного вида – остатки ароматических свечей, которые я зажигала, – и валялись мертвые мухи, но я старалась на них не смотреть.

Длинное зеркало было прислонено к стене у кровати. Это была одна из моих ранних находок у мусорных контейнеров. Обычно я сидела на полу рядом с зеркалом и наблюдала за тем, как Фейт причесывается. Сейчас я видела в нем свое отражение: бледное, словно сама смерть вошла в комнату. Вот только смерть уже была в комнате.

Эйлса сидела на односпальной кровати между дверью и зеркалом, спиной ко мне. Вначале я думала, что она не знает о моем присутствии, но она заговорила, не поворачивая головы.

– Верити! – Мое имя прозвучало, как стон.

Мне не хотелось смотреть на то, что лежало на кровати рядом с ней. Я скрестила руки на груди. Я пыталась прочистить горло, освободить дыхательные пути.

Тогда Эйлса повернула голову. Ее лицо слегка подрагивало, над бровями четко обозначились морщины. Казалось, что она борется с чем-то, одолевающим ее изнутри.

– Что это? – спросила Эйлса.

Оглядываясь назад, я поражаюсь, что не задала ей тот же вопрос. Ведь это она вторглась в мой дом, она взяла ключ из тайника, она ступила на чужую территорию, причем не только физически, но и эмоционально. Именно она вошла в мое самое тайное место.

Я сделала шаг к ней. Голова ее была повернута ко мне, но тело оставалось в прежней напряженной позе. Обеими руками она держала пластиковый ящик, костяшки пальцев побелели – так сильно она его сжимала. На ней была блузка темного цвета и черные легинсы. Я тогда подумала о ней, как о большой черной вороне, которая стоит на страже своей добычи, и с трудом преодолела желание оттолкнуть ее, собрать содержимое ящика и прижать к груди.

Я все еще не могла говорить. Возникло ощущение, будто лицо распухло, словно его кололи булавками, резали. Поток, огромный и неуправляемый, ждал, чтобы хлынуть через меня. Я попыталась сосредоточиться на ее лице, а не на том, что лежало на кровати рядом с ней. Мне удалось разжать челюсти, рот открылся, и из него вылетел звук, только не получалось поверить, что это я его издала: долгий протяжный крик, что-то среднее между стоном и всхлипыванием. Он казался нечеловеческим, только я точно знала, что он произошел из самой человеческой части меня.

Эйлса достала из ящика коробку из-под обуви. Остатки бледно-розового стеганого пухового одеяльца, когда-то такого мягкого, но теперь сгнившего и потемневшего. Белая наволочка, которую я использовала, теперь стала серой. Кости.

– Верити? – снова произнесла Эйлса. Это все еще был вопрос, но прозвучал он более настойчиво, чем раньше.

Я опустилась на пол, свалилась вперед, обхватив голову руками. Я вонзила ногти в лоб. Мои руки стали когтистыми лапами. Я хотела, чтобы изо лба пошла кровь.

– Это животное? – спросила Эйлса.

«Это животное?» Она не знала.

– Это тело?

Крошечные, как спички, косточки, сухожилия, мышцы, потемневшая кожа.

– Верити, что в этой коробке?

Большая голова, хрупкие конечности. Вены. Кровь: много крови и грязи.

– Верити.

Я по-прежнему молчала. Я не могла говорить. Расплакалась. Я склонила голову, тело билось в конвульсиях. Между рыданиями я хватала ртом воздух. Эйлса дотронулась до моего плеча, но мне хотелось, чтобы она убрала руку.

Я начала нараспев произносить слово.

– Я не слышу, что вы говорите.

Когда я подняла голову, она сказала:

– Вы должны прекратить плакать. Я не понимаю, что вы говорите.

Рыдания выплескивались из меня в каком-то жутком ритме. Я пыталась взять их под контроль, но они только усиливались.

Я никогда раньше не произносила вслух это слово – такое цельное, такое реальное. И мой живот сжался, словно пытался затянуть его назад. Жаль, что я все-таки его сказала, оно прозвучало неправильно. Все показалось неправильным. Я этого не заслужила.

– Младенец.

Тогда Эйлса встала. Я чувствовала, как она возвышается надо мной. Проходя мимо, она задела мое бедро краем ботинка. Из ее горла вырвался звук – отвращение и ужас, может, она пыталась что-то сказать и не смогла. Потом я услышала ее шаги, она пересекала комнату и чуть ли не скатилась с лестницы, прошла через прихожую. Наконец хлопнула входная дверь.

Не знаю, как долго я просидела там, уткнувшись любом в колени. Несколько минут, час? Если бы я могла превратиться в камень, то превратилась бы. Что угодно, только не вставать и не продолжать жить, не собирать осколки жизни. Все это время я ждала, когда случившееся раскроется. Я жила в этой реальности, знала, что так будет, но все равно держалась и как-то продолжала жить. Я вставала с кровати, выходила из дома, работала, встречалась с людьми, спала по ночам. Я не знала, как все это делала. Я была чудовищем.

В конце концов я оторвала голову от колен и какое-то время сидела с закрытыми глазами. А потом с открытыми глазами. Затем стала собирать косточки в наволочку и уложила ее в коробку из-под обуви. Я собрала кусочки высушенных цветов, которые еще не превратились в пыль, и высыпала их сверху. Закрыла коробку крышкой, отнесла ее в свою спальню и спрятала под кроватью – у дальней стены. На этот раз я не пыталась ее по-настоящему спрятать, просто не хотела, чтобы полиция сразу же отобрала ее у меня. Я хотела, чтобы они действовали аккуратно. Хотела знать, что, когда они придут, у меня будет немного больше времени, несколько дополнительных минут, и я смогу попросить их действовать осторожно.

До кухонного стола снова было не добраться, поэтому я уселась за письменный стол в гостиной. Я не знала, сколько времени ждать, позвонит ли Эйлса по номеру 999 или по номеру 101[112], приедут ли они на патрульной машине или придут пешком.

Наконец я услышала, как открывается входная дверь. Сколько прошло времени? Час? Два? Время то ли растянулось, то ли