Прекрасные украденные куклы. Книга 2 - Кристи Уэбстер

class="p1">Они пробили дыру в моём сознании. Шестьдесят девять минут — это срок, за который можно умереть, родиться или сойти с ума. Шестьдесят девять минут они были там с ней, за этой белой дверью с жёлтым смотровым окошком, а из динамика не доносилось ни звука — только тихий гул аппаратуры и моё собственное, всё учащающееся дыхание.

Никто не вышел. Никто не сказал ни слова.

«Диллон».

Имя прорезало гул, знакомое, но неуместное здесь. Я обернулся. Райли. Она стояла в проёме, её лицо бледное от света неоновых ламп, в глазах — смесь тревоги и того особенного, материнского осуждения, которое у неё всегда вызывал мой вид.

«Я здесь», — хрипло ответил я.

Она шумно выдохнула, бросилась вперёд и обвила руками мою шею, прижавшись щекой к моему плечу. «Боже мой, — прошептала она прямо в ухо. — Ты только посмотри на себя».

Её прикосновение было чужим, почти болезненным. Я осторожно освободился. «Это не моя кровь».

Она отступила на шаг, её взгляд скользнул по моему торсу, рукам, босым, грязным ногам. Нахмурилась, и это выражение мгновенно сделало её милое лицо строгим и старым. «Чья эта кровь, Диллон?»

«Не твоё дело», — резко отрезал я. Чем меньше людей знает, что Джейд здесь, тем лучше. Тем меньше шансов, что слух дойдёт до Бенни. «Официальное полицейское дело. Конфиденциально».

Она сжала губы, но протянула спортивную сумку. «У тебя ноги… они в крови».

«Всё в порядке». Я махнул рукой, отмахнувшись от её заботы, как от назойливой мухи. Бросил сумку на пластиковый стул, расстегнул молнию. Чистая рубашка, джинсы, боксёры, носки, кроссовки. Она упаковала целый комплект. Настоящая мама, как она сама когда-то про себя говорила.

На самом дне, завёрнутый в футболку, блеснул металл. Мой значок. Без него я чувствовал себя голым, незаконным, словно лишился части кожи. Я схватил его, холодный и тяжёлый, судорожно прицепил к ремню. Только тогда позволил себе выдохнуть.

«Спасибо», — сказал я и, наклонившись, чмокнул её в щёку. Движение было механическим, лишённым тепла. «Я у тебя в долгу».

Она ничего не ответила, лишь смотрела на меня всё тем же озабоченным, изучающим взглядом.

Я подошёл к двум охранникам, всё ещё дежурившим неподалёку. Поднял бейдж. «Детектив Скотт». Они переглянулись, почти синхронно пожали плечами и опустили головы — два больших, смущённых щенка. «Извините, офицер».

Мне не нужно было их извинение. Если их бдительность хоть на йоту увеличивала шансы Джейд на безопасность, они могли быть сколь угодно подозрительными.

Врач, тот самый в синих скрабах, появился снова. Я шагнул к нему, перекрыв путь. «Можно узнать, как обстоят дела?» Голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. Не просьба. Требование.

«Я посмотрю», — сказал он вежливо, но его взгляд упал на мои ноги. «Но можем ли мы сначала взглянуть на вас?» Он махнул рукой, и к нам подошла молоденькая медсестра. Ярко-красная помада, слишком белые зубы в радостной, дежурной улыбке. Интерн. Наверное, жаждет острых ощушений. Как в «Анатомии страсти». Я мысленно застонал. Джейд бы никогда не дала мне забыть, что я смотрю эту «девчачью мышиную возню», как она это называла. Я бы всё отдал сейчас, чтобы услышать, как она подкалывает меня своим низким, хрипловатым голосом, как её глаза сужаются в насмешливом прищуре. Чтобы увидеть, как уголки её губ дёргаются в сдерживаемой улыбке.

Господи, просто пусть она будет в порядке.

«Сэр?» — доктор смотрел на меня ожидающе.

«Конечно», — буркнул я.

«Третья занавеска», — проинструктировал он медсестру. Та взяла меня за руку — её прикосновение было холодным и уверенным — и повела к отгороженной койке.

«Вы заходите?» — спросила она Райли.

Та покачала головой, всё ещё стоя в нерешительности.

«Большое спасибо, что принесла вещи, — сказал я ей, ловя её взгляд. — Иди домой к Марвину. Я позвоню позже».

Она переминалась с ноги на ногу в своих кроссовках и длинном плаще. Если бы она его расстегнула, я бы, наверное, увидел её рабочую униформу.

«Ты уверен?»

«Да. Иди». Я сделал шаг, давая понять, что разговор окончен. «Я позвоню».

Она ещё секунду постояла, переводя взгляд с меня на медсестру и обратно, потом резко кивнула. «Ладно. Но перезвони. Не забудь».

Как только она скрылась за углом, медсестра задернула занавеску. Пространство стало маленьким, интимным и душным.

«Твоя девушка?» — спросила она, доставая антисептик и салфетки.

«Нет», — коротко бросил я.

Она принялась вытирать мне ноги. Грязь, запёкшаяся кровь. Больше раздражение, чем настоящие раны.

«Забыл надеть обувь?» — она попыталась шутить, и её болтливость резанула по нервам, как наждак.

Я уже собирался рявкнуть, чтобы она заткнулась, как занавеску отодвинули. Вошёл тот же врач и с ним — старшая медсестра, та самая, что вышла ко мне в самом начале.

«Детектив Скотт, — начала она. — Извините за проверку, но в случаях насилия мы обязаны в первую очередь обеспечивать безопасность жертвы».

«Вы просто делаете свою работу», — отмахнулся я. Всё внутри замерло в ожидании.

«Хорошо, — она выдохнула. — У пациентки — проникающее колото-резаное ранение в анатомической области, известной как бедренный треугольник». Она положила руку на собственное бедро, как будто я не держал свою ладонь на этой хлещущей ране, как будто я не чувствовал под пальцами пульсацию её жизни, утекавшей сквозь мои пальцы.

Я знаю, куда её, чёрт возьми, ударили. Говори быстрее.

«Представьте, что бедро — это шаровидный сустав, — она сжала один кулак и накрыла его другой ладонью, — окружённый суставной капсулой. Сверху — слои мышц и фасций…»

Боже, хватит с меня уроков анатомии. Говори о ней!

«…Нож прошёл через мышечный слой, задел суставную капсулу и отрикошетил в сторону. Ей невероятно повезло. Лезвие вошло под углом, а тазовая кость исключительно плотная. Её спасла анатомия. Выходное отверстие — сбоку. Повреждения в основном поверхностные. Шрам останется, но функционально…»

«Подожди, — я перебил её, голос сорвался. Моя рука, которую я не осознавая, вцепилась в край простыни, разжалась. — Так с ней всё в порядке? Там… там было так много крови». Я качал головой, отказываясь верить. Я видел этот объём. Чувствовал его теплоту на своих руках.

«В бедренной области множество крупных сосудов, — объяснила она терпеливо. — А раневой канал был обширным для колотого ранения. Мы полагаем, лезвие… смещалось внутри».

«Что значит „смещалось“?» — холодная мурашка пробежала по спине.

Медсестра нахмурилась, в её глазах мелькнуло что-то тёмное — профессиональное сочувствие, смешанное с отвращением. «Двигалось. Вверх-вниз. После того как вошло».

Тишина.

В ушах зазвенело. Всё тело пронзила ледяная дрожь, сменившаяся волной тошноты. Эта больная сука. Эта гребанная, безумная кукла. Она не просто воткнула нож.