Прекрасные украденные куклы. Книга 2 - Кристи Уэбстер

class="p1">«Я знаю, где он живёт. Я видел это место. Готовьтесь». Я не повышал голос. Но в тишине больничного коридора эти слова прозвучали чётче любого крика. Это был не запрос. Это был приказ. И начало конца.

Голос в наушниках был плоским, лишённым эмоций, как отчёт о погоде: «Служба поддержки с воздуха сообщает: на тепловизорах признаков жизни не обнаружено. Объект холодный».

Холодный. Это означало одно из двух: либо Бог наконец-то проявил милосердие, и Бенни сделал мне одолжение, пустив себе пулю в башку до моего прихода, либо его здесь не было. Логово пустовало.

Но пустота могла быть ловушкой.

«Выдвигаемся», — прозвучало в эфире приказным тоном Хэннити, командира тактички.

Мы, как тени, вышли из-под прикрытия леса и двинулись к дому. Несмотря на доклад с воздуха, каждый нерв был натянут до предела. Приборы могли ошибаться. У этого тваря мог быть бункер, подвал, лаз. Рисковать было нельзя.

Сердце колотилось в грудной клетке, отдаваясь глухим стуком в ушах, когда мы проходили мимо того места. Того самого, где на земле, уже теряя чёткие очертания в предрассветных сумерках, лежало тело Бо. Его очертания казались просто неровностью почвы, кучей тряпья.

«У нас есть тело. К востоку от участка, полмили от грунтовки», — доложил Уэйд, голос его был спокоен, профессионально отстранён.

«Принято. Уэйд, оставайся на месте. Остальные — на объект».

Тук. Тук. Тук.

Отстукивал мой собственный пульс на висках.

Внутри царила кромешная тьма, пахнущая сыростью, пылью и чем-то сладковато-гнилостным. Я снял инфракрасные очки — их зелёный мир мешался с реальным, создавая двойное изображение, отвлекал. Мне нужен был чистый взгляд. Ясный прицел. На случай, если этот ублюдок всё-таки выскочит из темноты.

На подходе к двери обменялись быстрыми, чёткими жестами. Фронт. Тылы прикрыты.

БАХ!

Таранный инструмент обрушился на дверь с сухим треском старой древесины. Мы ворвались внутрь, рассыпаясь по заранее оттренированным секторам. Адреналин, острый и горький, ударил в кровь, заставив мир звучать приглушённо, но предельно чётко.

«Помните — всё здесь улика. Без лишних касаний», — шипел Хэннити в микрофон.

В ответ — хор коротких, отрывистых подтверждений: «Чисто!», «Чисто!»

Несколькими беззвучными жестами Хэннити указал мне и ещё двоим следовать за ним наверх. Лестница скрипела под нашим весом, каждый звук казался оглушительно громким.

Глухой звук. Глухой звук.

Шаги на чердаке. Воздух здесь был спёртым, густым от пыли.

Я осмотрелся, ствол следовал за взглядом. Чердак. Низкие, покатые потолки. И в них — два люка. Нет, не люка. Встроенные камеры. Две. С металлическими дверцами и решётчатыми окошками.

Её камера. И камера Мэйси.

От этой мысли, от этого физического воплощения её заточения, по спине пробежала ледяная волна отвращения, смешанного с яростью.

«Чисто! Никого», — доложил кто-то впереди.

«Здесь кровь! Свежая!» — это был Маркус, его голос прозвучал резко.

«Тут тоже, сэр!» — отозвался другой офицер.

Мой взгляд упал на пол. Тёмное, почти чёрное пятно, впитавшееся в грубые половицы. Рядом — опрокинутый стул, и от него к балке свисал обрывок верёвки. Та самая, которой…

Я сглотнул ком, подступивший к горлу.

«Всем — отход! Ничего не трогать! Вызываем криминалистов, сейчас же!» — мой собственный голос прозвучал хрипло и приказающе.

Всё в этом месте излучало зло. Оно висело в воздухе, въелось в стены. Под ногами хрустели осколки — я посветил фонарём вниз. Сломанные фарфоровые лица, стеклянные глаза, кукольные конечности. Они валялись повсюду, как жуткие трофеи.

Я направился к первой камере. Деревянный ящик, обитый жестью. Решётка вместо окна. Чтобы наблюдать. Чтобы контролировать.

«Скотт, тебе не надо тут быть, братан», — тихо сказал Маркус, кладя руку мне на плечо.

Он был не прав. Мне нужно было быть здесь. Нужно было увидеть, вдохнуть этот воздух, прочувствовать масштаб её тюрьмы. Только так я мог понять — и никогда не забыть.

Я отодвинул дверцу. Запах ударил в ноздри — пот, страх, металл, её духи, смешанные с запахом крови. Желудок свело. На голом матрасе — большое, ржавое пятно. Её кровь.

Ублюдок. Грязный, больной ублюдок.

«Детектив, мне нужно отснять это. Пожалуйста, не смещайте контекст».

Я даже не заметил, как вошёл внутрь и опустился на корточки рядом с койкой. Мои пальцы вцепились в скомканное, грязное одеяло. Я с силой выдохнул, подавив рвущийся наружу рёв.

Осознав процедуру, я кивнул криминалисту и вышел, указывая на пол.

«Соберите всё. Каждый осколок. Каждый волос с этих кукол. Всё».

Из соседней камеры донёсся голос: «Здесь одежда. Женская. Разных размеров».

И тут Маркус, стоя у окна чердака, поднял вверх мобильник. Его лицо в тусклом свете фонаря было серьёзным.

«Скотт! Нашли фургон. Номера твои. Брошен в четырёх милях отсюда, в кювете».

Он сделал паузу, встретившись со мной взглядом.

«На переднем сиденье — свежая кровь. Но внутри… никого».

Чёрт.

Пустота. Снова пустота. Но теперь кровавая. Он не покончил с собой. Он был ранен. И где-то рядом, истекая кровью, тащил за собой свою безумную сестру. Или её тело.

Охота не закончилась. Она только что перешла в другую фазу. И теперь у него было преимущество раненого зверя — самое опасное.

Еда. Настоящая, горячая, не из автомата. И неделя беспробудного, мёртвого сна, без снов и воспоминаний. Вот моя награда. Единственная цель, которая маячила в тумане ярости и адреналинового похмелья. Но сначала нужно было поймать ублюдка.

Участок гудел, как потревоженный улей. В это время ночи здесь обычно царила гробовая тишина, нарушаемая лишь храпом дежурного и гудением старых компьютеров. Сейчас же воздух был плотным от голосов, лязга оружия, запаха пота и перегара. Я пробирался сквозь эту какофонию, целясь прямиком в оперативную — временный командный центр, развёрнутый в самом сердце этого ада.

На моём пути возникла тень.

«Вы можете мне помочь?» — голос был тихим, почти детским, но с ноткой настойчивого отчаяния.

Я опустил взгляд. Не женщина. Девушка. Лет восемнадцати, не больше. Лицо бледное, глаза огромные, испуганные. В них читалась паника, не имеющая отношения к общему хаосу.

«Робертс!» — рявкнул я в сторону новичка, который у кулера с водой пытался налить себе кофе. Он вздрогнул, пластиковый стаканчик выскользнул из пальцев, облив ему штаны.

«С-сэр?»

«Займись», — бросил я, кивнув в сторону девушки. Голос прозвучал грубее, чем я планировал. «Пожалуйста».

Девушка посмотрела на меня с внезапным ужасом, будто я был не спасением, а частью угрозы. Её взгляд метнулся от нервного Робертса к приближающейся фигуре Стэнтона. Она резко, почти судорожно, покачала головой, опустила глаза и прошептала: «Забудьте. Это… это неважно». И растворилась в толпе, выскользнув за стеклянные двери.

Я нахмурился, пытаясь