Прекрасные украденные куклы. Книга 2 - Кристи Уэбстер

Диллон пришёл за мной. Он выследил Бенни, когда восемь лет не было ни одной зацепки. Он ворвался в самое сердце кошмара и вырвал меня оттуда. Он не смог убить демона, но он отвоевал его добычу.

Любовь. Жизнь.

Иногда крутой девчонке, привыкшей спасать себя самой, нужен герой.

А иногда герою нужна девчонка, которая напомнит ему, ради чего стоит быть сильным.

Мы справимся.

Мы с Диллоном переживём это.

Вместе.

«Диллон», — выдыхаю я, и мой голос звучит хрипло, но твёрже, чем за последние дни. «Я тоже тебя люблю. Знаешь это».

Он гладит меня по волосам, его пальцы застревают в спутанных прядях, и целует в висок. «Знаю, детка. Всегда знал».

Мы не разговариваем. В этом нет нужды. Слова сейчас — слишком грубые инструменты, они могут поранить или сбить с толку. Вместо них — тишина, наполненная смыслом. Диллон просто держит меня. Крепко, почти болезненно, как будто я могу рассыпаться или испариться. Его дыхание, глубокое и ровное, вибрирует у меня в виске, задавая ритм, под который я постепенно начинаю дышать сама.

Я выплакиваю всё. Не только слёзы горя или страха — это выходят соли стыда, унижения, злобы, отравлявшие меня изнутри. Они текут беззвучно, горячими ручьями, впитываясь в ткань его футболки. Я знаю, что внутри него бушует ураган вопросов. Он жаждет деталей, хочет разобрать по косточкам каждый миг моего ада, чтобы понять, чтобы найти слабину, чтобы отомстить. Но он уже читал мое первое досье. Он знает почерк Бенни. Это всё тот же извращённый, однообразный танец: украсть, обладать, ломать, пока от жертвы не останется лишь тень. Только в этот раз… в этот раз к старой пытке добавился новый, особый ад. Мне пришлось смотреть, как моя сестра, с глазами пустыми, как у фарфоровой куклы, убивает Бо. А потом — почувствовать её нож в своём собственном теле. Предательство, вырезанное не только в душе, но и в плоти.

По спине пробегает ледяная судорога.

«Тебе холодно?» — его голос, хриплый от усталости и сдерживаемых эмоций, звучит прямо над ухом.

Я трясу головой, уткнувшись носом в его грудь. «Всё в порядке». Это ложь. Ничего не в порядке. Но холод идёт изнутри, и ни одно одеяло его не согреет.

Он медленно, осторожно отпускает меня на пол-оборота и достаёт из кармана джинсов ту самую, сложенную фотографию. Бумага по краям замята, на ней отпечатался пот. При виде её мое сердце делает болезненный кувырок, как будто снова падает в ту пропасть.

«Мы... это обсудим?» — он спрашивает не о фото, а о том бездонному ужасу, который за ним стоит.

Я сглатываю ком в горле и заставляю себя поднять взгляд, встретиться с его глазами. В них нет осуждения, только твёрдая, тёмная решимость и усталость до мозга костей. «Я нашла её, когда мы выбирались. В его доме. Это… это всё меняет, Диллон. Как нам с этим быть, чтобы всё не взорвалось?» Мой шёпот полон трепета не перед опасностью, а перед масштабом кошмара.

Он ещё секунду смотрит на снимок, будто пытаясь сжечь его изображение в памяти, затем аккуратно, почти благоговейно, убирает обратно. «Мы используем это. Как козырь. Как нить в тёмном лабиринте. Это не взрывчатка, Джейд. Это карта».

«Нам нужно начинать. Сейчас», — говорю я, пытаясь приподняться на локте. Боль в боку тут же напоминает о себе, но я её игнорирую. «Мне нужно выбраться отсюда. Найти его. Ты захочешь спрятать меня где-нибудь в безопасной квартире, но…»

Он не даёт договорить. Его палец — шершавый, тёплый — мягко ложится мне на губы, заставляя замолкнуть. В его глазах, впервые за эти долгие дни, вспыхивает знакомый огонёк. Не просто решимость, а почти озорная, свирепая уверенность. Тот самый взгляд, который заставлял мое сердце биться чаще в самые мрачные дни на службе.

«Я больше не буду прятать тебя и ни на секунду не отпущу. Пусть весь участок ржёт над моей „непрофессиональностью“. Мне плевать. Ты теперь моя тень, мой талисман и мой детектив-напарник. Когда я сказал „вместе“, я имел в виду вместе. В каждой пыльной комнате, на каждой чёртовой помойке, куда поведёт след».

Его палец соскальзывает с моих губ, и я ловлю себя на том, что на моём лице расцветает первая за долгое время настоящая, хоть и слабая, улыбка.

«Скучала по твоему властному задиристому тону».

«А я — по твоей дерзкой морде», — он отвечает коротким, хриплым смешком, в котором слышится облегчение.

Наши взгляды сцепляются. И в этой тишине, в этом обмене улыбками, что-то щёлкает на место. Что-то важное. Бенни мог осквернять моё тело. Он пытался растоптать мою душу. Он воровал куски моей жизни. Но он так и не смог дотянуться до самого главного — до этого тихого, яростного пространства между мной и Диллоном. Мое сердце никогда не было его. Оно всегда, даже в самые тёмные моменты, билось для другого. И сейчас, чувствуя его твёрдую ладонь на своей, слушая его грубые, верные слова, я понимаю: это — моя неприступная крепость. И ключ от неё — только у нас двоих.

«Куда мы едем?» — мой голос звучит чужим в тишине машины. Я не узнаю эти дороги. Они уводят всё дальше от города, в сплошную, непроглядную тьму полей и редких огоньков ферм.

Диллон на секунду отрывает взгляд от дороги. «В безопасное место».

Я молчу, смотря на его профиль, освещённый тусклым светом приборной панели. Внутри что-то болезненно сжалось. Глупая, детская надежда — что мы поедем ко мне, что я смогу упасть на свою кровать, завернуться в знакомое одеяло — испарилась, оставив после себя горький осадок.

При одной мысли о своей квартире, о той самой кровати, желудок сводит спазмом. Там, на тех простынях, лежала моя сестра. Её пальцы… нет, не стоит. Тошнота, острая и кислотная, подкатывает к горлу. Я с силой глотаю, заставляя её отступить.

Старая Джейд, та, что была до… всего этого, наверное, стала бы спорить. Упираться. Требовать вернуть контроль. Но эта новая я, та, что вышла из той камеры, слишком часто проигрывала. Слишком много раз ломалась. Притворяться храброй — роскошь, которую я больше не могу себе позволить.

Я не храбрая.

Ненавижу Бенни лютой, всепоглощающей ненавистью? Да.

Раздавлена тем, во что превратили Мэйси? Ещё бы.

Разорвана на части из-за Бо? Каждую секунду.

Но сквозь всё это пробивается страх. Чистый, животный, как удар