Год багровых убийств - Карасуми

Бостон. Она, жалкая и голодная, толкается в толпе таких же отчаявшихся – всех цветов кожи – у дверей забегаловок, где платят гроши, зато наличными. Именно в эти моменты копилась ее ненависть к Лицзяо… Но потом время сделало свое дело. Ненависть выгорела, оставив лишь пепел.

Мысли текли, как дым от дешевой сигареты… Ночь. Она идет по восточной стороне Бикон-стрит, подставляет лицо соленому ветру, затягивается «Кэмелом». Экономит, курит по полсигареты за раз. Ее лицо скрыто под рыбацкой кепкой – в темноте не разобрать, мужчина это или женщина.

Утро. На семинаре по Юнгу какой-то фанат рока ораторствует про убийцу Джона Леннона. Но Юнг не лезет в голову. Он не наполнит желудок. Были бы сегодня вчерашние списанные пиццы и пережаренный кофе из той пиццерии… Никакой американской мечты. Только прогорклый табак – следы чужих сигарет на забытых подносах.

Это и была та самая Ван Юэсюэ – выкованная Лицзяо. А сегодняшняя доктор Ван, доцент Ван, вышедшая из ворот Бостонского университета и вошедшая в «Чжэньюань»… Эти титулы уже давно не имели к Лицзяо никакого отношения.

– Что ты так на меня смотришь? Я же не лгу, – фальшиво рассмеялась Лицзяо, ни капли не смутившись. – Суньцзюань, вот что я тебе скажу. Моя дочь – вылитая я, такая же упрямая. Но я уверена, твой Вэньчжэ сможет с ней справиться, правда же?

Лицзяо несла вздор, а Се Суньцзюань, собравшаяся было похвалить Юэсюэ, заметила в ее глазах усталое раздражение и дипломатично ответила:

– Ну, это зависит от самих детей.

– Да что ты! Твой Вэньчжэ уже преподает в Бэйчэне, но не забывает тянуть за собой мою глупышку… Столько добрых слов о ней сказал декану! – Лицзяо захлопнула меню и протянула его Се Вэньчжэ. – Жаль только, эта строптивица ничего мне не рассказывает об их… успехах.

– Нет, тетя, мы действительно просто коллеги. – Се Вэньчжэ принял меню и тут же передал его через стол Юэсюэ. – Выбирай. Ты ведь здесь часто бываешь?

Юэсюэ приняла меню, краем глаза заметив, как его левая рука скользнула к внутреннему карману пиджака. Тонкий намек. Только она понимала этот жест. Ложь. Она впервые в «Чжэньюане» – откуда ей знать, что заказывать? Се Вэньчжэ ловко поставил ее в тупик. С одной стороны, играет роль джентльмена, заботящегося о ней. С другой – неявно угрожает, что пропуск в тюрьму Наньхай останется у него, если она не сыграет по его правилам. Но если она подчинится, ловушка захлопнется. Коллега? Вскоре все будут считать ее его тенью. Ассистентка? Так и до роли подчиненной недалеко… Цзинфан не зря предупреждала держаться от него подальше во время совместных исследований, на ужинах с деканом… везде. Иначе…

Вдобавок ко всему он задолжал факультетскому руководству, поэтому в итоге просто оформил Юэсюэ как свою возлюбленную и спутницу жизни.

Зная о многочисленных опасениях Цзинфан, Юэсюэ так и не рассказала ей о приглашении на ужин. Она надеялась избежать этой встречи, сорвав его планы, но не ожидала, что Се Вэньчжэ окажется настолько хитрым и будет действовать так стремительно. Погруженная в раздумья, она рассеянно смотрела в меню, размышляя, как же рассказать подруге о сегодняшних событиях.

– Юэсюэ, заказывай все, что тебе нравится, сегодня ужин за мой счет. – Зная, что та наверняка станет отказываться, Се Суньцзюань поспешно добавила: – Прошло уже много времени с момента твоего возвращения, а у меня до сих пор не было возможности как следует тебя поприветствовать…

– Как так можно? – тут же вставила свое слово Лицзяо, не дав дочери ответить. – Юэсюэ, ты должна немедленно как следует поблагодарить Суньцзюань.

– Спасибо, спасибо, тетушка.

– Не стоит церемониться.

– Верно, ведь рано или поздно станем одной семьей… – Эти слова Лицзяо заставили Се Суньцзюань смущенно взглянуть на Юэсюэ, но та, не теряясь, ответила вежливым наклоном головы и улыбкой.

Для вида девушка заказала пару блюд, после чего Се Вэньчжэ добавил еще несколько. За ужином Лицзяо вела себя оживленно, постоянно перескакивала с темы на тему, избегая неловких пауз. Ее наглость была крепче буйволиной кожи, и через каждые несколько слов она так или иначе касалась темы замужества и детей. Лицзяо и Се Вэньчжэ отлично сработались в дуэте, но Юэсюэ так и сидела, опустив голову, не желая отвечать, а Се Суньцзюань просто не знала, как поддержать этот разговор.

– Ну-ка, расскажи, почему ты пренебрегаешь личной жизнью? – Лицзяо положила Юэсюэ в тарелку кусочек сасими из морского леща. Рыба была прозрачной и без костей, а вот в словах Лицзяо явно торчали шипы. – Кажется, у тебя еще в средней школе уже были романы, да?

Она помнила! Она помнила абсолютно всё… Юэсюэ в ярости ругалась про себя. Лицзяо отлично знала все подробности, но притворялась заботливой матерью. И что же тогда означали все ее страдания в Америке? Для Лицзяо они, должно быть, были просто забавными историями. До сих пор Юэсюэ считала, что именно этот травмирующий опыт мешал ей строить личную жизнь. Разорванные дневники, кровавые следы на полу, а на следующее утро – необходимость скрывать синяки на шее под удушающей шерстяной водолазкой… Разве все это ничего не значило?

– Просто сейчас я об этом не думаю, – сквозь зубы процедила Юэсюэ, окуная рыбу в соевый соус с васаби и делая над собой усилие, чтобы ее проглотить.

– А-Цзяо, ничего страшного, – вмешалась Се Суньцзюань. – Когда я училась в Америке, там тоже не все стремились к браку.

Конечно, она хотела, чтобы ее сын нашел хорошую пару, и Юэсюэ ей нравилась. Именно поэтому в свое время она согласилась помочь с финансированием ее образования. Хотя, по правде говоря, немалая часть этих денег осела в карманах Лицзяо. Но Се Суньцзюань не придавала этому значения. Сейчас, впрочем, было не время обсуждать подобные вещи.

– Здесь всё по-другому, это Тайвань, – парировала Лицзяо. – Здесь свои правила. Иначе зачем бы я вложила столько усилий, в одиночку растила эту девочку и отправила ее учиться в Америку?

Как раз когда Лицзяо произнесла слово «правила», на стол подали третье блюдо. Это была огромная тарелка диаметром более сорока сантиметров, расписанная в стиле кутани-яки [46]. В густом кисло-сладком соусе лежала половина головы лосося, тушенная до мягкости и пропитанная насыщенным ароматом бульона. Мясо, блестящее от жира и рисового вина, отражало потухший взгляд Юэсюэ. Девушка не заказывала это блюдо. Должно быть, его заказал Се Вэньчжэ.

– В это время года редко встретишь голову дикого лосося таких размеров. Кисло-сладкий соус – это смесь китайской техники приготовления рыбы в сахаре и уксусе с местными нюансами. Да еще нужно