Год багровых убийств - Карасуми

Она мысленно приказала себе не поддаваться на его провокации. Что бы ни случилось – никаких эмоций. Когда он открыл ей дверцу, Юэсюэ осторожно устроилась на пассажирском сиденье, плотно прижимая портфель к коленям.

– Но сначала я покажу тебе кое-что, – самодовольно бросил Се Вэньчжэ, поворачивая руль влево.

Девушка понимала, что пустилась в опасное путешествие. Но отступать было некуда.

Тушеная рыбья голова

Се Вэньчжэ припарковался у обочины.

– Подожди секунду. – Он отстегнул ремень безопасности, вышел из машины и, обойдя ее, уже собирался открыть дверцу для Юэсюэ, но она его опередила, проворно выскользнув наружу. Се Вэньчжэ захлопнул дверцу, оперся левой рукой о крышу машины и фыркнул, сжав губы. Неизвестно, как ему удавалось всегда излучать такую всепоглощающую уверенность. Возможно, у него и не было намерения смотреть свысока на местных ученых, но размашистые жесты и манера держаться невольно давили на окружающих. При этом другие профессора и студенты считали Се Вэньчжэ и Юэсюэ людьми одного типа. Рядом с ними они невольно начинали говорить быстрее, словно боясь, что те заметят изъяны в их аргументах. Тем не менее сама Юэсюэ чувствовала, что рядом с Се Вэньчжэ ее уверенность таяла: голос становился тише, движения – осторожнее, будто она боялась привлечь к себе внимание. Возможно, все дело было в том, что Се Вэньчжэ был знаком с Лицзяо. Девушка не могла отделаться от мысли, что мать наговорила ему о ней много лишнего и теперь у него на руках все козыри.

– Что ты задумал? – спросила Юэсюэ, хотя знала, что ответа не дождется.

Се Вэньчжэ, склонив голову набок, бросил взгляд на вывеску японского ресторана:

– Я проголодался. Поговорим за едой.

Белая вывеска с черными иероглифами гласила: «Ресторан Чжэньюань». Юэсюэ окинула взглядом улицу: сплошные закусочные, пабы и заведения быстрого обслуживания. В вечерний час здесь царил шум и гам, а воздух дрожал от ароматов, струящихся из каждой двери. Теперь она точно поняла, что задумал Се Вэньчжэ.

– Мама тоже уже здесь? – В ее голосе звучало поражение. Она наконец осознала: это тот самый злополучный ужин, которого она так избегала, – смотрины, которые он сам же и организовал.

– Ты не сопротивляешься? – По лицу молодого человека расползлась самодовольная ухмылка. Он был опьянен ощущением своей победы, хотя еще не сделал ни глотка алкоголя. – Ты постоянно отказывалась, вот я и устроил все сам… Ты, наверное, мне благодарна?

– Предупреждаю сразу: сегодня мы просто ужинаем с матерями. И точка. Ты понял?

– Это ты ничего не поняла. – Се Вэньчжэ, опьяненный собственным триумфом, уже терял берега. Он похлопал себя по груди с левой стороны – как раз по внутреннему карману клубного пиджака. – Вот это… ну, ты ведь понимаешь, да?

Юэсюэ смерила его презрительным взглядом. Хорошо, что сегодня Цзинфан не было в университете, – увидела бы его мерзкое лицо у ворот, наверняка врезала бы ему пару раз.

В этом кармане, несомненно, лежал заветный пропуск в тюрьму Наньхай, за которым она так долго охотилась.

– Конечно, понимаю. Ты отдашь его мне только после ужина… Ладно, пошли, побыстрее покончим с этим. – Резко развернувшись, Юэсюэ зашагала к ресторану. Раз уж приходится продавать душу, незачем тратить слова на пустые препирательства. Зато бесплатным ужином стоит насладиться сполна – с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Деревянная дверь в традиционном японском стиле с автоматическим датчиком распахнулась, и сразу же раздались приветственные возгласы персонала и шеф-повара:

– Ирасяймасэ! – То есть «добро пожаловать» по-японски.

Прямо у входа гостей встречала витрина-холодильник, подсвеченная нежно-розовым. На полках ровными рядами лежали морепродукты: морской окунь, лосось, рыба-меч – сверху аккуратно нарезанные ломтиками, снизу – крупные куски, завернутые в бамбуковые листья, чтобы продемонстрировать свежий срез. Каждый кусок буквально переливался влажной свежестью – вся скрупулезность шефа в выборе ингредиентов и мастерство разделки были выставлены напоказ.

На мгновение Юэсюэ показалось, будто на идеально очищенной рыбе проступила кровь. Вспарывание рыбьего брюха ничем не отличается от разделки курицы или утки – руки тоже покрываются темно-красной жидкостью. Разница лишь в том, что крики птиц хоть как-то трогают того, кто заносит нож, а рыба молчит – лишь хвост выбивает на разделочной доске последний трагический ритм жизни.

Девушка застыла перед витриной. Еще чуть-чуть – и она снова провалилась бы на рынок Шуйдиляо, приняв повара за Хуана Жунвана. Хотя даже не знала, как тот выглядит, – в голове сложился лишь смутный образ отца-одиночки, торгующего на рынке вместе с дочерью.

– Сюда! – вырвал ее из оцепенения знакомый голос. Это была мать Се Вэньчжэ, Се Суньцзюань, сидевшая в дальнем углу зала. Заметив Юэсюэ, она радостно замахала рукой. Ее возглас спас девушку.

– О, здравствуйте, тетушка… – Юэсюэ очнулась от своего оцепенения – на это ушло всего несколько секунд.

– Иди сюда, садись, милая!

Юэсюэ направилась вглубь зала. Напротив Се Суньцзюань, спиной к ней, сидела Лицзяо; ее плечи покрывала красная накидка. Как бы там ни было, это были те самые плечи, под одной крышей с которыми она прожила восемнадцать лет перед разлукой. Юэсюэ узнала бы эту спину из тысячи. Лицзяо не спешила оборачиваться, несмотря на радушные призывы Се Суньцзюань. Она поворачивалась медленно, позвонок за позвонком – точь-в-точь как в смутных видениях Юэсюэ. Наконец на ее лице появилась улыбка, смысл которой было не разобрать. Эта полуулыбка напоминала ядовитую стрелу. Один лишь косой взгляд давал понять, насколько все здесь ниже ее достоинства.

Такой она была в ночь перед отъездом Юэсюэ в Америку. И в той поездке в Шуйдиляо, когда сидела на пассажирском сиденье. И сегодня в аудитории, когда осыпала дочь колкостями. Медлительная. Равнодушная. Слова, острые как бритва, которые она произносила усталым голосом, в котором тем не менее звенела угроза. Да, та Лицзяо была порождением ее галлюцинаций. Но теперь, в реальности, это медленное движение головы леденило кровь еще сильнее.

– Ну надо же, сколько времени прошло, а ты даже не выкроила часа в своем расписании, чтобы поужинать с матерью… – Улыбка Лицзяо не дрогнула. – Если б не Вэньчжэ, может, у меня и дочери не осталось бы.

– О чем ты говоришь? – Чем шире улыбалась Лицзяо, тем неувереннее звучал голос Юэсюэ. – Я же звала тебя, но ты была занята.

– Ой, да ты всегда в последний момент! У меня свои дела, знаешь ли. Тебе бы поучиться у Вэньчжэ, он ведь… – Лицзяо уже собиралась продолжить, но в этот момент в кабинет вошел Се Вэньчжэ и встал за спиной Юэсюэ.

– Тетушка, этот ресторан выбрала Юэсюэ. Она в последнее время загружена по горло, так что давайте не будем ее