Ложка меда в канистре бензина - Марина Серова

и не обкололи снотворным, экспертиза уже была, ее убивали, так сказать, в здравом уме и твердой памяти… У Закиева серьезных боевиков пара-тройка, остальные — так, шелупонь, умеют только пчеловодов пугать… А теперь, благодаря вам, сударыня, на одного меньше. Даже на двух, пока второму нос не пришьют!

— Вы считаете, что эти тупые камуфляжники — настоящие?! — вскинулась я.

— Ну не твой уровень, конечно! Откуда ж такому взяться тут, — усмехнулся Игорь и, лукаво глядя на меня, прибавил: — В степи…

Мы посмеялись. Надо же! Это моя любимая фраза из фильма «Безымянная звезда» с Вертинской и Костолевским.

— Родионова была слишком беспечна, поскольку уверена в своей правоте, — произнес Игорь задумчиво. — Закиев же долго ее обхаживал! Знаешь, некоторые думают, что любого человека можно купить, если предложить не просто много денег, а очень-очень много денег. Наш красавчик медовый предлагал ей по десять тысяч евро за каждую собаку, которую убьют, а за огороженную территорию с коммуникациями — какой-то невообразимый дом на Мальте, причем переезд обещал оплатить, решить на месте все… организационные вопросы. Даже позволил бы взять с собой самых любимых собак… Не сто, конечно, а пять-шесть.

— То есть он предлагал Наталье взять несколько собак и уйти из приюта, а остальных перебили бы? Но ведь Алька говорила, что там больше двухсот собак!

— Именно так. Наталья уходит, оставшихся собак убивают и сносят вольеры, а на территории строится цех по переработке прополиса, разумеется под крышей «Международного центра меда».

Я потрясенно молчала. И машинально ела салат — просто тыкала двузубой вилкой не глядя и отправляла в рот что попадется. Вкуса не ощущала. Конечно, под производство по переработке прополиса Закиев мог взять любой пустырь и строить хоть пять цехов — на бюджетные деньги, которых он не считал, но зачем пустырь, когда есть облагороженная территория?! То есть этот Бали-бей недоделанный решил, что ему все можно! Ну да, он же уважаемый человек, доктор биологических наук, заслуженный работник сельского хозяйства, председатель Координационного совета по пчеловодству при Правительстве РБ, еще какие-то там регалии есть. И весь такой гладенький-сладенький, в пушистых ресничках, на инглише вон спикает…

— А ведь репутацию Тагира Амировича можно слить в унитаз! — загорелась я. — Центр-то международный, вот и привлечь международных зоозащитников — натравить на него! Всю эту историю и вывалить! Такой-растакой, весь заслуженный-перезаслуженный, а хотел приют уничтожить, собак перебить, с благодетельницей собачьей, как выразился Ярцев, расправился… Его ж на тряпки порвут! Причем не только международные зоозащитники! Наши еще помогут!

За всю эту тираду я получила глухое молчание, кривоватую ухмылку и странный взгляд — Резников опять, как тогда в беседке, разглядывал меня словно диковинную букашку.

— Что??? — Я отбросила вилку, и она звякнула. — Вы полагаете, он такой уж неприкасаемый?!

И тут я сама осознала, что — да, именно такой. Зря я разошлась в своем праведном гневе. Пару часов назад Закиев был готов убить и «московского гостя», и любого свидетеля. Да, он недооценил «расширенные возможности» Резникова, не учел и меня, но на местном уровне у него, как говорится, все схвачено.

— Ты кушай, кушай, — улыбнулся Игорь, возвращаясь к своему уже подостывшему стейку. — А я тебе еще кое-что расскажу.

Когда Наталья Родионова написала заявление в прокуратуру, обвинив генерального директора ООО «Международный центр меда» в попытке захвата территории приюта и угрозах ей лично, Закиев предпринял ряд шагов, и через пару дней в приют «Друг» приехали все — санэпиднадзор, пожарники, ветеринары, полиция… Счета приюта и Родионовой были арестованы, ее пытались обвинить в мошенничестве и присвоении «собачьих пожертвований», что было затруднительно, так как обустройство приюта, чистые толстенькие собаки, а также абсолютно прозрачная финансовая отчетность свидетельствовали в пользу Натальи.

Сторонники Натальи Родионовой, в числе которых была Альмира Резникова и другие медийные лица, а также многие бизнесмены и даже чиновники, что называется, били во все колокола, но проверки продолжались. Что взять с проверяющих? Им поступили сигналы или команды сверху, а скорее и то и другое, или команды, завуалированные под сигналы, — это не особо важно. Люди выполняли свою работу.

Тагир Закиев ходил с канала на канал, давая интервью в свою пользу, местные газеты перепечатывали его заявления с нытьем об оскорбленной добродетели. Медиаресурсы «Международного центра меда» тоже старались вовсю: телеканал «Медовый спас», радио «Бал корто бүлэгэ» («Дары пчелы»), стаи прикормленных блогеров трубили об успехах Тагира Амировича буквально во всем — от научных прорывов в апитерапии до позиционирования Башкирии как Медовой Республики за рубежом. Закиев подал против Родионовой иск о клевете, правда, быстро отозвал его по настоянию своих же юристов, которые все отлично понимали.

Проверка длилась десять дней и завершилась для Натальи Родионовой гипертоническим кризом.

Все издевательства прекратились после выступления главы Госкомитета по природным ресурсам — пожилого, заслуженного и очень уважаемого человека. Точнее, после двух предложений в его докладе: «Отличным примером ответственного отношения к проблеме бездомных животных служит созданный в Уфе приют “Друг”. Работу Натальи Ивановны Родионовой высоко оценивают все, кто хоть раз посетил этот приют».

Уже на следующий день были разблокированы счета, проверяющие подписали все положенные акты и заключения, а медиаресурсы «медового» Тагира умолкли. Впрочем, по заявлению Родионовой на Закиева прокуратура так ничего не предприняла. Как сообщили одному въедливому волонтеру приюта — сыну депутата Курултая, заявление гражданки Родионовой было… утеряно.

— А теперь ее убили, — сказал Резников и отодвинул тарелку с недоеденным-таки стейком.

— И мы знаем, кому это было нужно, — подхватила я. — Вот хоть убейте, чувствую я связь…

Резников выразительно приложил к губам указательный палец, мол, тише, а потом, глядя на меня как кот на сметану, выдал почти шепотом:

— Нет, Женечка, убивать я тебя не буду, ты слишком ценна… для мироздания! Вот поцеловать — это с удовольствием. Чуть-чуть попозже.

Глава 10

Виктория Наумовна вошла неслышно. Оказывается, она все время была в кухне. Тихая и какая-то пришибленная, в широких черных брюках и черной, похожей на мужскую рубашке. Рыжие волосы собраны в хвост и прихвачены широким черным ободком. Не слишком ли показателен этот ее траур?..

— Альмира, может быть, вы покушаете? — тихо спросила и, покосившись на меня, добавила: — Вы… с Евгенией. Я там курицу запекла с прованскими травами, как любил… как вы все любите.

Так, понятно, кто жрал твою курицу, лисица ты этакая! Я посмотрела в упор, и Виктория отвела взгляд. Она тоже поняла то, что я поняла. И почему мужчинам нравятся рыжие?! Братьям Резниковым, например, да и этому Тагиру-собаконенавистнику, как я успела заметить на кладбище. Слишком уж нежно он ее… поддерживал.

— Спасибо, Вика, —