Ложка меда в канистре бензина - Марина Серова

За стол сели около восьми часов вечера, так как все уже проголодались и решили не ждать Ярцева. Урал Хабибуллович надел свой выходной цивильный костюм с белой рубашкой и выглядел очень торжественно. Мы с Алькой, не сговариваясь, оделись в те брючные пары с широкими штанами и приталенными пиджаками, в которых были на похоронах Олега, обе распустили волосы и слегка подкрасились. Посмотрев на нас и покачав головой, уже нарядная Лариса Алексеевна светло улыбнулась и сказала, что мы с Алькой будто и правда сестры.

К приходу Ярцева все уже наелись, утка была наполовину разобрана, а медовухи осталось половина кувшина. Мы разговаривали, вспоминали Владивосток и наше с Алькой детство, а Регина убежала укладывать спать малышку Юту.

Марк Анатольевич залпом выпил стакан медовухи, подцепил вилкой кружок свежего огурца, прожевал и начал рассказывать.

Итак, Айрат Гумеров слетел с моста в реку Уфимку, неширокий приток Агидели, на своей «Тойоте Камри». Несчастный случай — не справился с управлением. Если учесть преследующие парня сильные головные боли, то не удивительно. Тагир Закиев был убит ударом ножа в правый глаз; есть мнение, что этот способ убийства — месть за мужчину. Искривленный, с характерным лезвием и ручкой, нож торчал из головы убитого, сидевшего в кресле руководителя в своем кабинете. Экспертиза установила, что Закиева убили около полуночи, а нашла его утром уборщица. Нож «Батыр» видели у Айрата много раз, это его нож. Мы с Уралом Хабибулловичем переглянулись, тоже вспомнив про этот нож.

— Значит, Айрат убил Тагира, а сам погиб в автоаварии? — переспросила Алька. — Тагир — заказчик убийства Олежки, Айрат — исполнитель, также Тагир — заказчик убийства Натальи Родионовой…

— Да, следствие так и считает, доказательная база почти собрана, — ответил Ярцев. — Поступила информация о том, что Тагир — биологический отец Айрата, так что есть и мотив — месть за то, что бросил мать. Вот и все.

* * *

Дорога из Уфы до Тарасова заняла те же десять часов, хотя ехала я неторопливо, три раза останавливалась в придорожных «кармашках», чтоб дать возможность Юаньке присесть по делу. Кофе в дорогу мне сварил и налил в термосы Урал Хабибуллович, большую коробку своей фирменной башкирской выпечки, аккуратно переложенной салфетками, приготовила Лариса Алексеевна. Настроение было расслабленно-благостным, словно из отпуска возвращалась, потому в один из «выходов» Юаньки я даже съела кыстыбый. Собака ехала в переноске и почти все время спала, не доставляя хлопот.

Одна мысль занимала меня всю дорогу: правильно ли я сделала, что не сказала Марку Анатольевичу о том, что Айрат не мог убить Тагира тем кривым ножом? Валеевым и Альке я об этом не сказала бы даже под пыткой — не нужно им это!

Нож «Батыр» в правый глаз Тагиру Амировичу Закиеву мог вогнать по рукоятку только один человек — Игорь Брониславович Резников.

Тетя Мила встретила меня, как всегда, радостно, а Юаньку — с восторгом. Пока я нежилась в горячей ванне с пеной, тетушка успела нарядить собачку в шлейку со стразами, прицепить поводок и вывести в скверик за домом. Баночками с паштетами для возрастных собак мелких пород была заставлена вся нижняя полка кухонного шкафа. Заботу тетушки Юань приняла с единственно возможной собачьей благодарностью — лизала ей руки.

Два дня я отдыхала. Если не считать утренних тренировок, длительность которых увеличила на полчаса, чтобы восстановиться, так как в течение месяца тренировалась не каждый день. Тетя отменила занятия с учениками, чтобы побыть со мной, ведь я сказала, что с двадцать шестого сентября и до середины октября уеду работать на международный форум.

В семь ноль-ноль, после тренировки и контрастного душа, наскоро глотнув кофе и чмокнув в щеку заспанную тетю Милу, которая провожала меня с Юанькой на руках, я вышла в осеннюю тьму.

Я готова к встрече с заказчиком и к работе. Выглядела как туристка: черные джинсы в резинку, бордовый кашемировый свитер — подарок Альки, мягкая серая косуха, высокие кроссовки, две дорожные сумки под цвет свитера — маленькая через плечо, побольше в руках. Волосы заплетены в косу и заколоты, спрятаны под черной кепкой с большим козырьком.

Такси подъехало через пару минут. Я села назад вместе с сумками и ощутила знакомое умиротворение: сейчас увижу заказчика, который с ходу предложит заоблачный гонорар, и я начну делать то, что умею. Очень хорошо умею.

Мы встретились в круглосуточной кофейне, которую, наверное, и держали для подобных встреч. Гулкая пустота, половина светильников не горит, позевывающий бариста за стойкой, восхитительный аромат арабики.

— Здравствуйте, Евгения!

Да, он изменился. Сильно похудел, налысо обрил голову, отпустил короткую эспаньолку. Фотохромные очки в тонкой золотой оправе и темный костюм свободного силуэта в стиле бохо-шик.

— Здравствуйте, Игорь Брониславович!

Мы смотрели друг на друга и молчали. Первым «моргнул» Резников. Усмехнулся, провел правой рукой по своей короткой черной бороде, словно собирая ее в кулак, нарочито тяжело вздохнул и медленно произнес:

— Я очень рад тебя видеть, Женя. Давай присядем, здесь хороший кофе!