Искатель, 2011 №3 - Владимир Соколов

матрешки и, что более существенно, не по годам оригинальнее, умнее. С той — другой — Максу хоть было о чем поговорить, и не только во время постельных утех. А у Вероники на уме один лишь секс, плюс — бесконечные восторги относительно кулинарных способностей ее ненаглядного, то бишь Макса. Да еще взяла себе за правило будить его ни свет ни заря, чтобы завтраки он ей готовил, продукты на нее переводил! Правда, не вспомнил сегодня Максим (да он никогда о том и не вспоминал), что все продукты в холодильнике, равно как и сам холодильник, куплены целиком и полностью на ее деньги.

Нет, с нею определенно надо что-то решать — надоела пуще горькой редьки! От нее и в постели-то толку чуть. Бедрами двигает чересчур равномерно, даже методично — уснуть недолго, стонет — так себе стонет, оральный секс... а впрочем, и здесь она не на коне. Словом — посредственность. Причем глупая и пустая посредственность.

Что же ему делать с Вероникой? Убить? Последнюю мысль Макс отбросил, не успев и подумать о ней как следует. Не в его это было стиле, да и в тюрьму совсем не горелось.

И тут возникла мыслишка, до того абсурдная, что сначала Макс засмеялся в голос, но неожиданно осекся: а почему бы и нет, черт возьми! Ему это не грозит ни потерей жизни или порчей здоровья, ни другими неприятностями, а вот если повезет, то заработать на этом можно будет очень даже кругло. И думать над затеей нужно начинать безотлагательно — усиленно думать...

Вероника едва успела переодеться и поставить сковороду на плиту, когда уловила шум мотора за воротами их особняка, услышала, как захлопнулась дверца автомобиля. Такси! Приехал Влад. Она бросилась к двери, улыбаясь радостно, искренне. Чего греха таить, она действительно успела соскучиться по его присутствию, ей нравилось находиться рядом с ним. Веронику всегда восхищала его уверенность в себе, способность находить выход из самых затруднительных ситуаций, она обожала (хоть и не всегда понимала) его доброту и отзывчивость к людям. Но страшилась Вероника — и от всего сердца страшилась, — что когда-нибудь захочет стать ему настоящим другом. Ибо при таком раскладе вещей исход предрешен один — ее неутомимому либидо суждено будет зачахнуть на корню. Ну уж нет! Понимающей супругой можно оставаться и не сходясь столь близко в духовном аспекте.

Когда Влад вошел, Вероника бросилась к нему на шею, сильно, почти больно чмокнула в щеку.

— Ты почему на такси? — спросила она с легкой укоризной, наперед зная, каким будет ответ. — Почему водителя не вызвал?

Влад улыбнулся ей своею очаровательной улыбкой (она, вне зависимости от обстоятельств, была у него всегда открытой и обаятельной) и ответил:

— Посмотри на часы, дорогуля. Водитель десятый сон видит, и это при том, что рабочий день у него начинается в восемь ноль-ноль.

Непонимающе пожав плечами (она никогда не могла многого осмыслить в его отношении к жизни, в обращении с людьми), Вероника проговорила:

— Топай принимай душ, а я пока завтрак приготовлю.

— Прости, дорогуля, — это насчет завтрака. Я плотно перекусил в Гороховце, в привокзальной забегаловке. Не смог устоять перед картошкой в горшочках. Прости.

Тут он подхватил ее на руки и понес в спальню...

Через какое-то время, совсем недолгое, Влад со вздохом посмотрел на часы.

— Пора, дорогуля. Пора вызывать водителя. — И он нежно поцеловал ее в ушко.

Когда за ним захлопнулась дверь, Вероника в раздражении повела плечами. Проворчала глухо, но беззлобно:

— Ну, как всегда! Кролик, он и есть кролик!..

Кабинет Владислава Алябьева был просторным и светлым. На его рабочем столе могла бы запросто разместиться футбольная команда вместе с врачом и тренером, если бы не беспорядок — обычный рабочий беспорядок очень занятого человека. Два телефона: один — прямой, с городом, второй соединял с приемной и руководителями отделов. Тут же лежал и мобильный телефон. Как раз на этот мобильный и раздался звонок, выбивший Алябьева из колеи на довольно долгий срок.

Первые несколько минут, пока Алябьев слушал говорившего, лицо его оставалось бесстрастным. После это лицо украсила снисходительно-ироничная усмешка, но по прошествии еще нескольких секунд, когда говоривший отсоединился от линии, а в наушнике раздались гудки, лицо Алябьева стало напоминать гипсовое изваяние — как цветом, так и неподвижностью. Он с силой отшвырнул от себя телефон. Потом сложил упитанные щеки на кулаки и сидел так очень долго, о чем-то сосредоточенно размышляя. Наконец, придя к какому-то решению, он вызвал секретаршу.

Эллочка — эталон секретаря крупной компании — по-деловому расторопно показалась в дверях, замерла в ожидании указаний.

Взгляд и тон, каким Алябьев отдал распоряжение, привели ее в глубокое замешательство. И никогда еще она не видела своего шефа в таком виде: волосы, уложенные с утра в аккуратную прическу, были теперь взъерошены; обычно розовые, щеки приняли землистый оттенок; широкие, мощные ладони слегка подрагивали.

— Телефонный справочник принеси, — проворчал он. — Да поживее!

— Квартирный или справочник предприятий? — уточнила Элла.

— Предприятий, предприятий... Ну!

Эллочка пулей вылетела из кабинета.

Получив востребованный фолиант, Алябьев принялся лихорадочно перелистывать его желтые страницы, покуда не нашел то, что искал. Он снял трубку, подождал, пока там ответили, и договорился о встрече. А час спустя уже поднимался по ступенькам частного сыскного агентства «Pink'Er'Ton».

Принял его владелец агентства, отрекомендовавшийся как Иннокентий Викентьевич Сластин. Любой на месте Алябьева окрестил бы Сластина альбиносом — так же поступил и Алябьев, поскольку другого определения своей внешности Сластин попросту не заслуживал. Это был субтильного сложения мужчина, около тридцати, с глубоко посаженными покрасневшими глазами. Создавалось впечатление, что Сластин не спит уже третьи сутки, но впечатление было ложным. Сластин не мог позволить себе такой «роскоши» и спал положенные восемь часов, а порой и того больше. Его льняные немытые волосы свисали прямыми прядями, а так как Иннокентий Викентьевич не имел обыкновения регулярно посещать парикмахера, ему поминутно приходилось дергать головой, откидывая отросшую челку назад. Самым интересным было то, что Сластину казалось, будто бы головой он дергает с достоинством, но со стороны все выглядело по меньшей мере забавно.

— Итак, чем могу? — Дежурный вопрос этот Сластин адресовал Алябьеву, завидев того на пороге, и взглядом предложил присаживаться. — Устраивайтесь поудобнее, — добавил он.

Усевшись в глубокое кресло, Алябьев сказал:

— По телефону вы сообщили мне, что занимаетесь делами о разводах. Слежка за супругами и прочее...

— Да, — подтвердил Сластин, — мы выполняем такие заказы.

— Тогда мне нужны доказательства того, что моя жена изменяет мне.

— А вы уверены, что это действительно так?

— Да, черт возьми,