Искатель, 2011 №3 - Владимир Соколов

Сластин, с видом озябшего, повел плечами:

— Что ж вы столь нелестно... А впрочем, опустим. Итак, мне нужна вся отправная информация.

— Пожалуйста. Она — Алябьева Вероника Викторовна, двадцати семи лет, он — Шматов Максим Петрович — тридцати. Они регулярно встречаются у него на квартире.

Алябьев назвал адрес Шматова, присовокупив к нему свой, и положил перед Сластиным фото Вероники.

— Что конкретно вас интересует? Каким должен быть результат?

— Положительным, — проворчал Алябьев. — Нужны доказательства измены: фото, видео, аудио — словом, все, что окажется возможным.

Сластин задумчиво хмыкнул:

— Видите ли, в чем дело, Владислав Юрьевич, совсем недавно Госдума спустила новый закон... Проще говоря, без соответствующей санкции прослушивание частных разговоров, равно как и видеосъемка, теперь запрещено. И все это подано под соусом вторжения в личную жизнь граждан. Так что...

— Короче, сколько?

— Ну, если короче, то сумма моего гонорара должна быть увеличена как минимум втрое.

Алябьев смерил Сластина полупрезрительным взглядом, равнодушно покивал:

— Втрое так втрое. Главное, мне нужен результат, и неважно, какого характера, пусть даже они пять ночей кряду будут сидеть на диване и пить кофе. Но я должен знать предмет их разговора.

— Хорошо. Оформим ваш заказ как поиски пропавшей супруги. Результаты получите через два или три дня. Всего доброго...

В то самое время, когда Алябьев отъезжал со стоянки, отправляясь в «Pink'Er'Ton», в приемную вошел его первый заместитель и лучший друг Георгий Говоров. Увидев на лице секретарши глубокую растерянность, он, понятное дело, поинтересовался, чем вызвано ее состояние. Эллочка смогла поведать лишь то, что недавно случилось. О причинах резкой перемены, произошедшей с щефом, она, конечно же, не имела понятия. Свой монолог Элла закончила словами:

— Швырнул мне на стол этот справочник — и долой из приемной. — Она по-прежнему растерянно пожала плечами.

Говоров взял со стола книгу, которая была открыта на той странице, на какой оставил ее Алябьев, пробежал глазами по всем статьям. Телефон частного сыскного агентства «Pink'Er'Ton» был жирно обведен авторучкой. Говоров постоял немного, осмысливая полученную информацию, затем медленно закрыл справочник и оставил Эллочку в одиночестве.

У себя в кабинете он позвонил. Когда ему ответили, без всяких приветствий спросил:

— Тебе агентство «Pink'Er'Ton» о чем-нибудь говорит?

— А как же! — хмыкнули на том конце провода. — Иннокентий Сластин. Проныра, и довольно скользкий проныра.

— Что у тебя на него есть?

— Кое-что имеется, Жора. Но, понимаешь, себе хотелось этот компроматик оставить.

— Брось финтить, дружок. Этот компроматик я у тебя покупаю. Встретимся вечером, где обычно, договоримся о цене. Только скажи: компра стоящая?

И услышал мечтательное:

— М-м-м...

Утром следующего дня частный детектив Сластин И. В. сидел у себя в кабинете и размышлял над тем, какой еще выгодой можно порадовать себя помимо гонорара с последнего заказа, что он получит от Владислава Алябьева. Накануне он навел кое-какие справки и выяснил, что Алябьев является председателем совета директоров и держателем контрольного пакета акций крупнейшей в регионе холдинговой компании «Синтек». Это — фигура. И этой фигуре изменяет жена. Сластин сам вчера видел, как в районе двух часов пополудни она наведывалась по адресу, который предоставил ему Алябьев. Что ж, сегодня он установит в квартире всю необходимую аппаратуру, снимет кино, а там уже можно будет реально задуматься о дополнительном вознаграждении.

Ход его мыслей прервал не слишком сильный стук в дверь. Сластин пригласил стучавшего войти и состряпал мину, должную изображать безграничное гостеприимство.

На пороге стоял среднего роста мужчина слегка за сорок, дорого и со вкусом одетый. Сластина слегка передернуло от взгляда вошедшего — в этом взгляде сквозила власть. Плохо скрываемое желание безраздельно повелевать всеми и вся, ни с кем и ни с чем не считаясь. Желание единолично, не отдавая никому отчета, обладать материальными ценностями, умами людей, душами их, информацией. Этот человек опасен, подумал Сластин и оказался прав.

Визитер уверенной походкой прошествовал к столу, без приглашения опустился в кресло напротив Сластина, при этом безграничное гостеприимство с лица последнего точно тряпкой стерли. И вместо своего обычного «чем могу?» Сластин отрывисто и тихо каркнул:

— Слушаю...

— Нам с вами, любезный, предстоит разговор, и насколько он окажется конфиденциальным, зависит только от вас.

— Яне понимаю...

— Минутку, Иннокентий Викентьевич, всего минутку. Несколько лет тому назад, в бытность свою оперативным сотрудником известного вам РУВД, вам посчастливилось в зародыше развалить одно дело, обещающее, при благоприятном стечении обстоятельств, стать весьма громким...

Сластин окаменел. Он полагал — все шито-крыто, все давно быльем поросло.

— Да-да, то самое дело, вы правильно побледнели. Сынок главы городской администрации попался с двумястами граммами героина. Но странным образом он тем же вечером оказался на свободе, а вы с напарником, спустя пару месяцев, тихо и благополучно уволились из органов.

Из горла Сластина вырвалось сиплое «и-э-у-у», после чего он окончательно лишился дара речи.

— Протокол задержания и протокол изъятия наркотика исчезли, — продолжал посетитель. — Паренек остался чист, как моча новорожденного, вследствие чего был выпущен под папино крылышко. Папенька его сейчас высоко в белокаменной, нам с вами до него не добраться, но вот протоколы те самые в настоящее время хранятся в надежном месте. Если вы сомневаетесь, что они имеются, можете просмотреть ксерокопии. — Говоров положил перед съежившимся Сластиным несколько копий заполненных бланков.

Тому достаточно было узнать свою подпись под каждым листом, как из горла его вырвалось уже знакомое Говорову и такое же сиплое «и-э-у-у».

Говоров повторил:

— Оригиналы, как я уже говорил, в надежном месте. Да и понятые, подписавшие документы, живы и в здравии.

— Чего вы хотите? — прошептал насмерть перепуганный Говоров.

— Пока немногого. Для начала: зачем к вам приходил Алябьев?

— Хотел, чтобы я установил слежку за его супругой. Алябьеву кажется, что она ему изменяет.

Говоров не поверил ни слову из сказанного, поскольку достопрочно знал, что Влад просто боготворит свою обожаемую «доро-гулю» и даже мысли не допускает о возможном адюльтере. Однако испуганно-честный и практически преданный взгляд сыщика заставил Говорова несколько иначе осмыслить только что услышанное.

— С кем изменяет? — просто спросил он.

— С неким Максимом Шматовым. Что он из себя представляет, этот Шматов, я пока не выяснил.

Говоров неприятно осклабился:

— Можете не трудиться. Я вам и так скажу: Шматов — профессиональный альфонс, жиголо, в общем. Чересчур жаден, непостоянен — кидается от одной к другой, — а потому в нашем городе через пару лет проку ему от его ремесла будет курам на смех. Но пока что он в форме и не без работы.

Все это Говоров знал из своего — к сожалению,