Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Свифт предпочитает не отвечать.

«Пойдем», — уклонился он от ответа.

– У меня есть ключи.

– Ничего другого я от тебя и не ожидал.

22.

Дом чёрный, ледяной. Плитка на полу и настенная керамика придают ему блеск, словно в иглу, словно лак для холодного хранения. Ни звука, конечно. Тьма, холод, и всё.

Первый круг по первому этажу. Столовая. Кухня. Полная пустота. Мы поднимаемся наверх. Винтовая лестница. Извилистая тропинка или игра в жмурки – выбирайте сами. Беззвучно Свифт и Марово исчезают в ночи, словно желания под простынями.

Второй круг. Спальни. Ванные. Ничего особенного. Но погодите… Шум прямо над их головами. Они обмениваются взглядами. Там, наверху, что-то происходит.

Они уже не карабкаются, они летят. И всё та же спираль… Узкий подъём, напоминающий Свифту винтовую лестницу в башнях Нотр-Дама. Звуки становятся чётче, ближе. Вне всякого сомнения: в комнате Кароко что-то происходит. Свифт с трудом верит, что его убийца вернулся на место преступления в таком виде, устроив шум и затоптав следы собственного преступления.

Сигнал от Марово: сначала он, затем Свифт, на подмогу. В этих жестах, в этих секундах есть военная точность. Свифту это нравится. Это приятное разнообразие после хаоса полицейских вмешательств. Раз, два, три… Не форсируем события, мы сливаемся с чернилами, мы прячемся в тени.

Свифт разочарован: мужчина в бурнусе, спиной к нему, скрытый под капюшоном, роется в ящиках секретера. Слишком высокий, слишком мускулистый, чтобы быть его человеком. Какой мужчина? Тот, кого он никогда не встречал, но которого знает – чувствует – среднего роста, худой и мускулистый, как кошка.

На сцену выходит Марово с направленным на него пистолетом.

«Не двигайся», — приказал он. «Ни миллиметра, и я снесу тебе голову».

Он хватает мужчину за запястья и крепко связывает их за спиной. Резким движением он разворачивает незваного гостя и стягивает с него капюшон. Какой сюрприз! Белая Грива, во всей своей мощи и красе, багровый, распухший, словно его только что ударили – своего рода предчувствие.

Свифт отступает назад, словно скульптор, размышляющий над своей работой.

– Вы приехали за сувенирами?

«Вы его знаете?» — удивлённо спросил Марово.

Коп в нескольких словах описывает прошлое парня. Вышибала по профессии, сотрудник Caroco, красавец и гей, жестокий насильник. Он умалчивает об истории с Ки-Ларго и изготовителем бомбы, считая её слишком запутанной.

Солдат хватает стул и силой усаживает на него Малыша Кадума. Раздаётся шлепок, быстрее, чем ожидалось.

- Что ты здесь делаешь?

- Я иду…

Белая Грива ищет слова. Кажется, он задыхается в своём бурнусе.

– Да? – снова спрашивает Свифт.

– Я здесь, чтобы убрать…

– Какая уборка?

Белая Грива не отвечает. Его лицо болезненно напряжено. Марово бьёт его рукояткой своей «Беретты». Кровь хлещет по лицу. Свифт вспоминает их первую встречу на Ваале. Он уже выбил ему несколько зубов.

– Какая уборка?

– Кароко… Он здесь вечеринки устраивал…

Двое партнёров находят стулья. Можно начинать допрос:

– Но… ничего.

Ещё один удар. Алая кожа телохранителя, кажется, вот-вот треснет.

– В любом случае уточните.

– Он пригласил видных деятелей…

– Имена.

– У меня их нет! Клянусь! Я никогда здесь не был!

Свифт говорит:

– Как всё прошло?

– Но я ничего об этом не знаю! Я никогда здесь не был, говорю тебе!

Давайте перейдем сразу к делу:

– Вернер Кантубе, его роль во всем этом.

Белая Грива опускает голову и сплевывает кровавую мокроту между двумя сандалиями — потому что да, он носит сандалии.

– Кантуб… Он был больным человеком… убийцей…

– Все знают.

– Тогда ещё нет! Кантуб был танцором в клубе «Паради Латин». Он подрабатывал на улице Сент-Анн, чтобы заработать немного карманных денег. Вот и всё. Позже он объединился с двумя другими, и они стали группой, чтобы…

– Расскажите мне о его роли в Танжере.

Белая Грива качает головой. Он отряхивается, словно боксёр, потерявший сознание между раундами.

– Три года назад Кароко стал свидетелем того, как Кантубе избил парня, отказавшегося платить. Он чуть не убил его кулаками, а затем попытался добить ножом Opinel. Кароко понял, что за его невыразительной внешностью скрывается потенциальный убийца.

Свифт задумался. История звучала правдоподобно. Под блеском сияния дремал свирепый зверь, и сон его был чутким. Должно быть, рекламный менеджер запомнил этот факт: теперь, если понадобится, у него под рукой будет зверь для любых задач.

- После?

– Точно не знаю. У Кароко, похоже, были проблемы в Танжере. Он хотел, ну, искал кого-нибудь, кто мог бы переправить беспризорников…

- Откуда вы знаете?

– Он испытывал нас в Ки-Ларго. Чтобы понять, насколько далеко мы готовы зайти. Но играть торговцев детьми за границей? Ни за что.

– И тут он вспомнил Кантуба…

– Я так думаю, да.

– Ты так думаешь или уверен?

- Я уверен.

- За что?

– Билеты на самолёт Кантуба прошли через Ки-Ларго. Увидев их, мы поняли, что Кароко нанял Вернера для этой паршивой работы.

– И вы не отреагировали?

– Как нам реагировать? Вызвать полицию?

– Или уйти в отставку, например. Даже такие мерзавцы, как ты, имеют право на принципы. Педофилия тебя не шокирует?

Белая Грива пожимает плечами. Кровь вокруг его рта похожа на размазанную помаду. Он похож на трансвестита, врезавшегося в дверь.

– Знаете ли вы, что Кантуб также был Убийцей Кубков?

– Ходили слухи, но ничего определенного…

Свифт срывается и внезапно встает.

– Блин, а тебе в голову не пришло на него заявить? Или морду ему набить?

– У нас каждый сам виноват в своих проблемах.

– Кто в вашей семье?

– Пидарасы.

Полицейский не разделяет этого мнения. Напротив, он удивлён солидарностью внутри этого сообщества. Но паршивые овцы есть везде, и Крен-Бланк определённо не является эталоном гей-ценностей.

– Серж Виалей, вы его знаете?

– Вы знали его… лично?

– Да. Мы ходили в одни и те же клубы. Он тоже ходил в «Rose Bonbon».

– Это все?

– Нет… Он расследовал дело «Кубкового убийцы» и, не знаю почему, начал подозревать Ки-Ларго.

- Что?

– Чтобы укрыть убийцу.

– Откуда у него эта идея?

Белая Грива отвечает не сразу. Кажется, он задумался или страдает от ран. Или и то, и другое. В его глазах мелькает смерть. Он там, в Танжере, в ледяной хижине, в руках