Весы Фемиды - Наталья Николаевна Александрова

— Ладно, проехали, — вздохнула Надежда. — Вернёмся к трояну. Хотя вообще я предпочитаю не знать подробностей. Ведь это наверняка противозаконно?

— Ну, как вам сказать…

— Вот именно. Ты мне расскажи только результаты поиска.

— Результаты вот какие. Я узнал домашний адрес вашей Королёвой, ее телефон и налоговый номер. Теперь, имея эти данные, я могу найти всё остальное. — Он снова полез в компьютерные дебри и вскоре опять повернулся к Надежде: — Ну, вы правы, на сайте издательства полное вранье. Во-первых, она не Королёва, а Сухорукова, это ее настоящая фамилия. Родилась она не в Москве, а в Колтушах, это такой посёлок в Ленобласти.

— Знаю я, что такое Колтуши!

— И родители у нее были самые простые — мать счетовод на птицефабрике, а отец — завхоз в клубе.

— Ну и что такого?

— Лет ей не сорок, а пятьдесят с лишним, и ни в какой Бразилии она никогда не была, первый раз выехала за границу во взрослом возрасте — в Турцию, по туристической путёвке.

— Ладно, это не так уж важно. Скажи лучше, удалось ли тебе узнать, за кем она была замужем. Хотя сначала давай про учёбу, она ведь где-то училась, так?

— Ага, училась она в Санкт-Петербургском государственном университете.

— А факультет?

— Факультет психологии, специальность — социальная психология, вот. Что это такое, меня не спрашивайте, тут больше ничего не написано.

Надежда и сама не очень представляла, что это такое, только отложила в голове про университет. Машка ведь тоже училась в универе, так вдруг она что-то выяснит про Карину?

Пока же перешли к мужьям Карины.

— Замужем она была, между прочим, три раза. Первый раз вышла в двадцать три года, тогда же поменяла фамилию. Была Сухорукова, стала… Стала Кремень-Кручинская.

— Как? — переспросила Надежда.

И тут позвонила Машка, и она вышла из комнаты, чтобы спокойно поговорить.

Мария сказала, что в полиции всё прошло неплохо, оказалось, что ее вызвали не из-за убийства Карины Королёвой, а из-за случая с адвокатом Моториным, раз уж она главной свидетельницей оказалась. По совету Надежды она говорила мало, только отвечала на вопросы честно — что пришла в адвокатскую контору по рекомендации от издательства, раньше никогда там не была и Моторина видела впервые. Как получилось, что упала подставка, она понятия не имеет, к витрине она и близко не подходила.

— И знаешь, пока со мной беседовали, позвонил капитану эксперт. Я поняла, что обнаружен след, кто-то над подставкой с метеоритом поработал.

— Ну, мы так и думали. Вот что еще я спросить хотела… Есть у тебя кто-нибудь с факультета психологии? Покойная Карина там училась.

— Теперь понятно, почему она так умела убеждать людей в чем угодно. Сказывались профессиональные навыки… — задумчиво обронила Мария. — Слушай, а ведь есть у меня знакомая… Ленка Пыжик! Мы с ней в колхозе вместе были на первом курсе, там и познакомились.

— Хорошая фамилия.

— Это не фамилия, а прозвище. Фамилия у нее Чижикова, ну, сама понимаешь, Чижик-Пыжик… Потом сократили. Мы еще с ней в бассейн вместе ходили. И потом связь поддерживали, в прошлом году встречались, у нее какая-то знакомая моей фанаткой оказалась, она три книги ей подарила с моим автографом.

— Можешь с ней встретиться и прояснить вопрос по поводу мужей? Только быстрее надо, потому что… Чувствую я, что убийца в раж вошел и на этом не остановится.

Мария пообещала, что обязательно с Леной свяжется, а Надежда вернулась к Димке.

— Ну, какая, говоришь фамилия была у Карины?

— Кремень-Кручинская! — не без труда повторил Димка. — Надо же, какие бывают фамилии! Еле выговорил.

— Кремень-Кручинская? Хорошо уже, что не Иванова. Не самая распространённая фамилия. Можно узнать, кто был ее муж, этот самый… Кремень-Кручинский?

— Попробую. — Димка снова погрузился в компьютерный поиск и через некоторое время сообщил: — Я нашел только два упоминания. Пятьдесят лет назад в Музее фарфора и керамики была выставка. Она так и называлась «Саксонский и баварский фарфор из коллекции Кремень-Кручинского».

— Пятьдесят лет назад? — переспросила Надежда. — Сколько же лет ему было, когда он женился на Карине?

— Нисколько, — ответил Димка.

— Что значит «нисколько»?

— Я же сказал, что нашел два упоминания. Первое — заметка об этой самой выставке, а второе — сообщение о смерти Кремень-Кручинского.

Надежда с удивлением узнала в его голосе свои нотки превосходства, когда она объясняла Димке основы тригонометрии. Вот ведь паршивец!

— Сообщение о смерти называется некролог, — уточнила она.

— Что? А, ну да, это так называется… Вот, тут сказано: «На шестьдесят пятом году жизни скоропостижно скончался известный коллекционер Орест Николаевич Кремень-Кручинский».

— И когда он скончался?

— Да очень давно. Через два года после той выставки.

— Да, тогда Карина еще в детский сад ходила. Так что этот коллекционер — не ее первый супруг. Ладно, а ты говорил, что она еще два раза была замужем. Что известно про двух других мужей?

— Сейчас, минутку… — Он снова забарабанил по клавиатуре. — Значит, так… Второй ее муж… так… что-то зависло… — Димка перестал реагировать на Надеждины вопросы и буквально впился в экран компьютера, бешено барабаня по клавиатуре.

— Дима, у тебя всё хорошо? — через некоторое время осторожно спросила она.

— Ничего не понимаю! Информация затёрта, то есть никак к ней не подобраться. Тоже мне, секреты… — фыркнул он.

— Жаль… — огорчилась Надежда. — Ну ладно, обойдёмся тем, что есть.

— Ну вот… — Димка отодвинулся от компьютера. — Всё! Я считаю, что вполне отработал свои занятия. Как вы говорите — «бартер»?

— Да, спасибо, ты молодец. Не знаю, что бы я без тебя делала! — По интонации было понятно, что Надежда не закончила разговор. И действительно, она снова задала вопрос: — А вот скажи, допустим, если у меня есть несколько «жучков»… Не в смысле насекомых, а в смысле портативных подслушивающих устройств. И если два или три из них кто-то уже установил, а еще один «жучок» остался у меня, могу я как-то через него подслушать то, что поступает на установленные «жучки»?

— Ну, тёть Надя, вы даёте! Теперь с подслушивающими устройствами работаете?

— Димка, только молчок об этом! Не вздумай в доме трепаться и вообще никому не говори!

— Да понял я. Могила. Значит, у вас нет приёмника?

— Ну да.

— Думаю, что это невозможно.

— Жаль… — вздохнула Надежда.

— Но это я так думаю, а я все-таки не профи в этой технике. Если нужен точный ответ — это вам нужно спросить Боба. Вы ведь его знаете, я вас когда-то познакомил. Вы его помните?

— Еще бы мне его не помнить… — вздохнула Надежда.

— Ну, тогда я пошел.