Секреты Примроуз-сквер 2 - Татьяна Лаас

Боясь показаться назойливой и чересчур любопытной, Аликс поинтересовалась причиной смерти Габи. Ей ответила лэса Лавиния, пряча глаза, словно ей больно вспоминать:

— Габи… Ей внезапно стало плохо. Сердце — потом сказал доктор. Мы не успели ничего сделать.

— Габи всегда была такой здоровой, — сказала Аликс, тут же понимая, что говорит что-то не то, и замолкая. К счастью, ей пришла на помощь Эстер:

— Да, Габриэль всегда была заводилой во всех играх… Любила спорт, но сердце — это всегда так внезапно и непредсказуемо. Такое никак нельзя предусмотреть… Мы были в поместье, отдыхали там перед тяжелыми предновогодними хлопотами — сами же знаете, какой это трудный сезон, и вот… Когда доктор добрался до нас, все уже было кончено.

Лэса Лавиния сухо кивнула:

— Да… Все так и было.

— А где похоронили Габи? В газете об этом не написали. — Видимо, Аликс опять перешагнула грань этикета и показалась семейству Мейсонов слишком назойливой — те долго собирались с мыслями.

— Габи… Габи всегда боялась пышных похорон, и потому церемония была только семейной. — наконец сказала Эстер, а лэса Лавиния словно нехотя добавила:

— Поместье… Это все было там.

Спустя еще пару неловких вопросов и ответов, Аликс откланялась, понимая, что совсем не умеет вести себя в обществе —задает слишком много личных вопросов, создавая неловкости. А ведь она всего лишь хотела навестить Габи — наверное, той неприятно лежать сейчас в земле одной.

Аликс вышла прочь из дома, погруженного в странную скорбь, и поспешила к коляске — её ждал визит домой. Она подспудно боялась его — вести она везла не самые лучшие, хоть и отчаянно хотела побывать в доме своего детства и встретиться с сестрами. По ним она очень соскучилась, все же письма никогда не заменят личной встречи. Аликс очень надеялась на понимание семьи. И, быть может, поддержку.

И сначала все шло хорошо… Сперва были объятья — даже мама прижала к себе Аликс, самую малость, чтобы не помять наряд. Потом чай в бирюзовой гостиной — самой нарядной в доме. Подарки. Разговоры ни о чем — о погоде, о новинках моды, о соседях — про Габриэль не прозвучало ни слова, хоть Аликс прицельно спросила о Мейсонах. Когда закончились пирожные и чай, отец все же вспомнил о Шейле и семейной жизни Аликс:

— Что ж, несмотря на всю неоднозначность свадьбы, я должен признать, что все сложилось как можно лучше. Как тебе особняк Шейлов? Говорят, он необыкновенен.

Аликс не успела ответить, как вмешалась мать:

— На Новый год там всегда устраивают грандиозные балы… Надеюсь, дорогая, что ты справишься с вызовом — организовать бал за три оставшиеся недели невероятно сложно. И, конечно же, дорогая, если тебе понадобится помощь — я всегда к твоим услугам. Можно начать хоть с завтрашнего утра, ведь это такие хлопоты — Новогодний бал…

Аликс натянуто улыбнулась:

— Спасибо, мама, но помощь мне не требуется… И, папа, я не ознакомилась с особняком Шейлов — было не до этого.

Отец рассмеялся:

— Конечно-конечно, дело молодое! Я помню себя в первые дни брака…

Мать многозначно кашлянула — кажется, ей первые дни брака не очень понравились или она переживала о сестрах Аликс.

— Милый, я думаю дело в хлопотах — сложно нанять в наше время хорошую прислугу, да и Аликс надо было присматривать за горничными — особняк пустовал больше месяца. Ты даже не представляешь, какие это хлопоты — присмотр за слугами.

— Хорошо-хорошо, — смирился отец. — В любом случае, у Аликс все еще впереди! Надо же, первая лара в нашей семье. Лара Аликс, герцогиня Редфилдс. Это звучит гордо! Многие девушки от зависти уже локти себе поискусали, Аликс. Завидная партия, однако.

Аликс спокойно сказала:

— Здесь нечему завидовать. Мы с Валентайном разводимся.

— Что?! — не выдержал отец.

— Как это?! — опешила Полин, и ей завторили Августа и Элизабет, удивленные такими новостями.

— Немедленно мирись с ним, глупая дурочка! Я же говорила, что твой язык тебя не доведет до добра! — мать, привыкшая упрекать Аликс, и тут пришла в себя первой, отчитывая.

Отец нахмурился, щеки его покраснели, а руки принялись теребить галстук, словно он его душил.

— Слушайся мать — езжай и на коленях умоляй о прощении!

— Не буду, — твердо сказала Аликс. — Это обоюдное решение.

— Ты… Ты! — отец вскочил с дивана, где сидел. Он невоспитанно тыкал в нее рукой и кричал, как в припадке: — Глупая гусыня! Ты понимаешь, чего ты лишаешься?! Это же титул! Это высшее общество! Твой сын будет герцогом! Ты же перечеркиваешь из-за своей природной тупости будущее своих детей!

Аликс тоже встала:

— Да, отец. Я все понимаю.

Отец обернулся на дочерей:

— Живо пошли отсюда!

Те, виновато и удивленно оглядываясь на Аликс, спешно покинули гостиную. Мать уйти не решилась — она достала нюхательные соли и старательно изображала, как ей плохо.

Отец сложил руки на груди:

— Я не приму тебя, Аликс! Ни за что. Даже если на коленях будешь стоять — не приму. И тебе будет одна дорога — в трудовой дом! Ты знаешь, что такое трудовой дом?! Там тебя заставят работать, там по ночам ты сама будешь умолять, чтобы тебя взяли в чужую постель! Чтобы накормили досыта, чтобы дали переночевать в тепле! Или ты думаешь, что сказки, которые говорит про трудовой дом храмовник, правда?! Да ты будешь лежать под каждым мужиком и вспоминать Шейла добрым словом, пусть он хоть трижды Безумец.

Аликс в который раз подумала, что то, что она знает о супружеском долге, как-то не совсем соответствует действительности.

Перед ней внезапно возник разъяренный Аирн — она думала, что тот отсыпается в коляске. Он тут же увеличился в размерах, гордо выпрямляясь. К счастью, для покрасневшей Аликс, к ней он стоял спиной, позволяя любоваться двумя красивыми парами крыльев.

Отец и мать, к которым Аирн оказался лицом, побелели. Лэса Стендфорд попыталась изобразить обморок, но лэсу Стендфорду, отцу Аликс, было не до неё и её капризов. Он прошипел:

— И ты, Аликс?! И ты спуталась с этими тварями?!

Аирн, тщательно удерживая голос под контролем, сказал:

— От твари слышу. Это во-первых. Во-вторых, не смейте орать на Аликс! В-третьих, если не способны заставить свою женщину кричать от счастья в своих объятьях, то кто вам