Секреты Примроуз-сквер 2 - Татьяна Лаас

Профессор Галлахер ни капли не изменился — был все такой же благодушный и занятой. При виде входящего Йена, он лишь сдвинул гогглы на лоб, снова склоняясь над конторкой, где лежал какой-то манускрипт, пожелтевший от времени и пропахший плесенью.

— О, Эль Фаоль! Проходите, проходите… Я вас ждал…

Кажется, вины за собой профессор не чувствовал.

— Садитесь, — он махнул рукой на многочисленные стулья, все так же занятые книгами. — Если найдете, куда…

Он впервые в упор посмотрел на Йена:

— А вы выглядите лучше, чем мне говорили. Я слышал, что вы сильно пострадали от укуса паука. — Его глаза опустились на правую руку, уложенную в треугольную поддерживающую повязку. — М-да… Сильно болит?

Йен вежливо улыбнулся:

— Нет, спасибо.

Как бы не была велика слабость, садиться тут он не будет — он не доверял профессору ни капли. Дари спряталась где-то под потолком, страхуя Йена.

Галлахер снял с себя гогглы и поучительным, с трудом переносимым Йеном тоном, отчитал его:

— Для мага руки — это все. Малейшие движения пальцев рождают магию. Неуклюжие пальцы могут не раз подвести вас. Было весьма неосмотрительно так рисковать, Эль Фаоль… — Он скривился и закончил весьма странно: — И я вижу: вы все еще злитесь на меня за то, что я вас сдал Маккею. Ведь так?

Йен, держа голос под контролем, тем не менее признался:

— Да, это было весьма неожиданно, профессор.

— Я просто знаю — лучше Маккей, чем король. Маккей мой друг. Очень давний друг, хоть и под пытками не признается в этом. И-и-и… — Профессор задумался, прикрывая на миг глаза. — В качестве извинений, пойдемте-ка, я вас познакомлю кое с кем…

— Профессор, я пришел не за извинениями…

— Мой друг, — Галлахер обнял Йена за плечи, — с высоты своих лет я могу позволить себе чуть больше, чем вы считаете возможным. Давайте-ка вы не будете бухтеть и возмущаться. О поступлении в Универ поговорим позже, ведь это не последний наш разговор, смею надеяться. А сейчас пойдемте, я познакомлю вас с магом смерти Даниэлем Оденом.

Йен деликатно кашлянул, пытаясь отстраниться:

— Я думаю, это будет неуместно.

Дари резко спикировала из-под потолка и увеличилась в размерах.

— Руки прочь от Эль Фаоля! — рявкнула она. Шлем изменил её голос, делая его гулким и устрашающим.

— Чу́дно и чудно́! — расплылся в улыбке профессор, все же не отпуская Йена. — Дубовый листок! Чу́дно, что вы вновь охраняете Эль Фаоля. Но, простите, я все же уведу его с собой. Я не причиню ему вреда, слово чести.

Голубые глаза Дари сверкнули в щели шлема:

— Мой король?

Она демонстративно подняла руку к пряжке, удерживающей ножны с двуручником на спине.

— Все хорошо, Даринель, — заставил себя сказать Йен. Он знал, что Дари ради него уничтожит весь кабинет профессора вместе с самим Галлахером, а это не совсем то, что требовалось.

Галлахер, утягивая Йена почти силой к двери, хмыкнул:

— Видите, Даринель, Эль Фаоль не против. Маг смерти сейчас самое то — поверьте мне. Да, к такому сложно привыкнуть, особенно вам, Эль Фаоль, ведь ваши силы прямо противоположны, но, мне кажется, из вас получится отличная спайка магов. Вы дополняете друг друга.

Йену пришлось сдаться под напором профессора, хоть Дари не удержалась и, перед тем как вновь уменьшиться и взмыть под потолок, весьма красноречиво сняла свой двуручный меч со спины, где его всегда носила. Сдерживая проклятья, Йен все же пошел за профессором, надеясь, что идти придется недалеко. Он знал, что Дари следит за ним и придет на помощь, но нелепо перемещаться мешком на её плече в его планы не входило. Он как-нибудь сам дохромает.

Лаборатория мага смерти оказалась не в подвале, как подспудно ожидал Йен, а в соседней с кафедрой истории угловой башне. Правда, на самом верху, откуда через стрельчатые окна открывался вид на еще сохранившиеся леса и далекий сизый океан, который уже не звал Йена к себе. И что изменилось в нем после пауков? Куда делся зов океана?

Галлахер постучал в дверь, обитую железом, и принялся ждать, пока им не откроют:

— Заходить в эту лабораторию без предупреждения чревато, Эль Фаоль. Очень чревато… Придется подождать, пока Оден не откроет дверь — он работает в лаборатории в одиночестве.

Дверь медленно, но бесшумно открылась, хоть Йен ждал протяжного, предупреждающего скрипа. На пороге стоял маг, и Йен замер от удивления. Кроме того, что магия смерти почти не чувствовалась — преобладающим потоком, проходящим через Одена, был незнакомый Йену алый с запахом окалины, — маг оказался выходцем из Карфы. По поводу них мир до сих пор не определился. На западных, относительно недавно открытых континентах считалось, что это недолюди, не способные развиться до приемлемого уровня. Там до сих пор процветало рабство. В Островном королевстве рабства не признавали, оно тут было под запретом. Любой раб из Карфы, ступивший на земли королевства, получал вольную. Но это не мешало существованию вольеров с карфианской деревней в Королевском зоологическом саду.

Йен до этого не сталкивался ни с карфианами, ни с магами смерти.

Даниэль Оден был высоким, рослым мужчиной, пожалуй, даже выше Шейла. Гармонично сложенный, с умными, внимательными карими глазами, с широким носом и пухлыми губами. Аирн говорил, что такие губы признак порока. Правда такие же губы у Дари он порочными не считал. Одет маг был в привычные Йену одежды — узкие черные брюки, некогда белоснежная рубашка, с закатанными по локти рукавами, и простой жилет. Галстук Оден где-то потерял или сознательно игнорировал сей предмет одежды. Ворот рубашки был вызывающе расстегнут чуть ли не до половины груди.

— Добрый день, лэсы, — поздоровался маг, — чем обязан?

Галлахер улыбнулся:

— Оден, позволь тебе представить Йена Вуда, единственного мага-визуала, он видит не только магический резерв, но и тончайшие потоки магии. Думаю, вы должны хорошо сработаться.

Оден вместо ответа широко распахнул дверь:

— Что ж, давайте попробуем. Проходите.

Лаборатория была непривычная, точнее Йен до этого никогда не видел такую. Пара длинных столов была завалена различными частями механизмов — поршнями, шестеренками, мелкими проводами, трубками, небольшими паровыми двигателями. Вдоль стен стояли стеллажи, тоже заставленные механизмами, больше половины из которых Йен не мог опознать. Часть стеллажей были завешаны тканью, не позволявшей рассмотреть, что на них