Секреты Примроуз-сквер 2 - Татьяна Лаас

— Дари, я…

Она горячечно подалась вперед:

— Йен, еще полмесяца назад у меня не было будущего, я должна была прожить всего год или два. Пустое, лишенное смысла существование. Простое выживание. А теперь я прощена, мой народ прощен. У меня годы и годы будущего впереди. Сотни лет, а не жалкий год, под неснимаемым проклятьем. Мне никогда не отплатить тебе за твой подарок, Йен. А вот таким как Райо… Им этого уже мало.

Йен пошел вниз по лестнице:

— Он тебе не нравится?

— Он не предатель, но из тех, кто ради своей какой-то цели может бросить в любой момент. На него нельзя положиться, хоть он и маг, и был бы полезным Дубовым листком. Но на него нельзя положиться. Уже не раз бывало, что он срывался куда-то и нарушал договоренности из-за своих прихотей. Ему нет доверия.

Шофер распахнул дверь перед Йеном, подавая руку и помогая сесть в магомобиль.

Дари залетела и села на спинку дивана перед Йеном:

— Без доверия сложно.

— Я понимаю, — кивнул Йен.

Шофер занял свое место за рулем, и магомобиль, медленно набирая скорость, поехал в сторону Левобережья.

— Дари…

— Да, Йен?

— А сколько всего жукокрылов, которые смогли вернуть себе свой настоящий облик?

Даринель прикусила губу и отвернулась:

— Не волнуйся, я что-нибудь придумаю. Правда. Часть жукокрылов готовы покинуть столицу по первому же твоему требованию — они будут искать работу за пределами столицы. Там легче найти работу, хотя и не зимой. Часть планирует устроиться на Королевскую почту, из нас должны получиться хорошие курьеры. Часть я думаю пристроить ангелам — детективам нужна слежка, мы можем её предложить. Мы найдем работу, Йен. Мы не будем сидеть у тебя на шее, честное слово.

Йен прикрыл глаза:

— Дари… И все же, сколько вас?

— Более двух сотен, Йен.

Тот лишь сипло выругался:

— Дохлые феи!

— Мы постараемся найти работу. Честно. Мы не будем требовать денег, как Райо.

— А где сейчас живут все эти жукокрылы? — Йен открыл глаза, в упор рассматривая Дари.

— Я… Я разрешила им пожить в твоем дома на Скарлет-стрит. Там оплачено до Нового года, а тебя Шейл все равно пока неделю никуда не пустит… А потом что-нибудь придумаем. Я сдамся тому же Одену — дам изучить доспехи. Это уже деньги. Потом можно будет притащить ему других жукокрылов, с другим типом доспехов — армейскими. Они устроены по-другому. У Дубовых листков главное была красота, у армейских — функциональность. Это еще сто диней… Не волнуйся, мы сможем пристроиться в этом мире, Йен. Правда…

— Дохлые феи, — только и смог сказать Йен.

Глава 5. Скандальные визиты

Для визита Аликс выбрала строгое фиолетовое платье — она собиралась заехать по дороге к родителям в дом Мейсонов. Она надела траурную повязку — Габриэль была хорошей подругой, и в голове до сих пор не укладывалось, что её больше нет. Одно дело, когда понимаешь, что из-за неудачного брака тебя больше не пустят в дом, и вы из-за этого не сможете увидеться, и совсем другое дело знать, что вы не увидитесь, потому что её больше нет.

Тщательно проверив наряд, украшение в виде простой жемчужной нити и строгую, гладкую прическу, Аликс решила, что выглядит вполне подходяще для визита в дом, где соблюдается полный траур.

Ехать домой без подарков показалось Аликс неправильным, и она с разрешения Валентайна заехала в шляпный магазинчик, покупая сестрам и матери модные в этом сезоне шляпки. Отцу она выбрала книгу в подарок — лэс Харрис помог подобрать что-то очень полезное о землепользовании. Хотя даже с подарками ехать домой было страшно — ей предстоял трудный разговор, если она, конечно же, решится рассказать правду.

Аирн, сопровождавший Аликс в поездке, тихо спал всю дорогу — он тяжело переживал болезнь Йена, помогая ухаживать за ним, и теперь старался отсыпаться любую минуту. Кажется, он не проснулся даже когда коляска остановилась возле особняка Мейсонов. Дом находился в самом начале Эш-стрит, это был строгий, белоснежный особняк в классическом стиле. Сейчас он словно постарел и поблек, смотрел на мир подслеповато пустыми окнами из-за смерти одной из обитательниц дома. Хотя… Подавая руку лакею, помогавшему ей спуститься по ступенькам коляски, Аликс с удивлением заметила, что окна не завешаны черными шторами, как положено. Наверное, слуги тоже чуть растерялись из-за случившегося — Габи любили все обитатели особняка.

Аликс поднялась по ступенькам небольшого крыльца и замерла, от удивления забыв постучать в дверь — из дома доносились громкие, веселые звуки рояля. Эстер, жена Дэвида, брата Габи, обожала музицировать. Но… Но… Не сейчас же…

Лакей, шедший за Аликс, сам постучал в дверь тяжелым, латунным кольцом, обрывая музыку, и пошел к коляске только когда Аликс пустили в дом.

В доме царил полумрак и тишина. Дворецкий Торп, пожилой, но еще статный мужчина лет пятидесяти, доложил, что лэсы Лавиния и Эстер отдыхают, и взял визитку из рук Аликс. Он проводил её в гостиную для визитов, сам смущенный сложившейся ситуацией — раньше он сразу отводил Аликс в комнаты Габриэль в любое время суток — настолько дружны они были с ней. Теперь Аликс была вынуждена ждать в гостиной, соизволят ли её принять.

К ней спустились Эстер и лэса Лавиния, мать Габриэль, только через полчаса ожидания. Лэса Лавиния надела черное шелковое платье, а на Эстер было лиловое, в пене кружев. Аликс с удивлением заметила, что прическа Эстер была легкомысленной и украшенной не подходящими к наряду шпильками — они были изумрудными, что совсем не сочеталось с лиловым, да и… Даже в полутраур это было бы вызывающе.

Обе женщины присели в приветственном реверансе, и Аликс, кинувшаяся было к ним с привычными объятьями, как раньше, замерла — ей вдруг напомнили, что она герцогиня и гораздо выше по статусу всего семейства Мейсонов. Аликс неловко поздоровалась. Этот визит как-то удручающе пошел не так, вызывая у неё противное желание уйти из этого дома как можно скорее, особенно после того, как заискивающе заговорила с ней Эстер, до этого не особо общавшаяся с ней.

Аликс принесла свои соболезнования, женщины как-то скомкано и неуверенно их приняли, пытаясь быстро сменить тему, словно им было очень больно. Впрочем, тут же себя одернула Аликс, это так и было, уж если ей самой было плохо от мысли,