Наша погибель - Эбигейл Дин

class="p1">Я чувствовала, как во вздувшихся венах на руках и ногах замедляется пульсация крови. Ты подергал шнурки, проверяя работу Эдварда. И, убедившись, что я связана крепко, положил меня на ковер:

– Не вздумай пошевелиться.

После этого ты оставил меня, взял Эдварда за шею и вывел его из комнаты.

Вас обоих не было минуты две. И все это время я прислушивалась, надеясь уловить звуки борьбы. Верила ли я сама в это? Должна была верить. Эдвард был самым умным человеком из всех, кого я знала. Я всматривалась в темный прямоугольник за дверью нашей спальни, за которым вы исчезли. «Эдвард, – мысленно умоляла я, – пожалуйста, Эдвард!» Я представляла, как он появится на пороге, тяжело дышащий и окровавленный. Поднимет меня с пола. Расправится с тобой. Моя шея устала, и я уложила голову на ковер. Когда я посмотрела на дверь снова, там стоял ты, один. Твои глаза сияли, и ты улыбался.

* * *

Я знаю размер обуви Эдварда, его любимые книги, порно, которое ему нравится смотреть. Мы вместе слушали песни и смотрели фильмы, и я вскоре научилась определять, что ему придется по вкусу. Я знаю, какой кофе он закажет в зависимости от времени суток. Знаю его тело во всех подробностях, его чудовищные ступни и разноцветные глаза, больную спину и залысины на лбу. По тому, как сидит на нем рубашка, я могу определить, какую жизнь он вел в последнее время – сдержанную или разгульную, каким выдался месяц – спокойным или изматывающим. Как только мы с кем-то знакомимся, я сразу могу сказать, что Эдвард подумал об этом человеке. Но я до сих пор не знаю, что произошло между вами там, за дверью, прежде чем ты вернулся ко мне.

Думаю, тебя можно с этим поздравить, Найджел.

* * *

И вот что еще я знаю: когда ты наконец ушел, Эдвард приблизился ко мне крадучись. Он не был связан. Лицо его было мокрым. Когда Эдвард появился на пороге нашей спальни, его нагота казалась почти комичной, как будто он был актером, исполняющим какую-то дурацкую роль.

– Изабель, – произнес он. – Господи, Изабель, с тобой все в порядке?

Мы о многом говорили с тобой, но теперь, оказавшись лицом к лицу с Эдвардом, я не знала, что сказать.

– Ты не связан.

– Нет.

– Он ушел?

– Похоже на то.

– Ты уверен?

– Нет… Не знаю…

– Он уже возвращался. Говорил мне, что уходит, а сам возвращался обратно.

– Думаю, он все-таки ушел. На этот раз совсем.

– Можешь развязать меня?

– Ну конечно, Изабель. У тебя кровь идет.

– Ты вызвал полицию?

– Нет. Я позвоню им, как только закончу с этим. Вызову «скорую». У тебя кровь, Изабель. Похоже, дело плохо.

После всего, что произошло, я чувствовала себя не так уж и скверно. Лежа на полу, я видела верхнюю половину окна, краски утра на занавесках. Эдвард неловко суетился надо мной.

– Господи, никак не развязать, – вздохнул он. – Подожди, я возьму ножницы.

– Поторопись, – попросила я. – Пожалуйста.

Кожу саднило. Пролежи я так еще немного и, наверное, не пережила бы этого. Шаги Эдварда, удаляясь, застучали по лестнице, и тут я заплакала. Я не плакала, когда ты был здесь, Найджел, потому что ты этого не хотел. Ты хотел, чтобы я испытала удовольствие – или притворилась, что испытала удовольствие; мне кажется, для тебя это почти одно и то же.

Вернулся Эдвард. Он перерезал веревки кухонными ножницами, я села и осмотрела свои руки и ноги, как будто желая убедиться, что они все еще на месте. Правая рука была вся в крови, где-то засохшей, а местами еще текущей. Рану под ключицей ты нанес мне, когда решил, что я подозрительно притихла.

«Что ты задумала? – спросил ты. – Ты ведь что-то задумала, да? Мне это не нравится. Нет, совсем не нравится».

Я встала с пола и, собрав все силы, доковыляла до туалетного столика. Я не стала смотреться в зеркало, только достала из нижнего ящика спортивные брюки и толстовку с капюшоном, но не успела надеть их, как Эдвард сказал:

– А разве не нужно…

– Что?

– Здесь могут быть… я не знаю, не знаю, Изабель. Извини. Улики?

В этот момент я ненавидела его, и мне представляется, что именно этого ты и хотел. Ненавидела его жалкое, но невредимое тело, нависшее надо мной. Потом Эдвард отнес ножницы и взял нижнее белье с вешалки под лестницей. Сам он оделся еще перед тем, как освободил меня. Я натянула свитер через голову, а потом долго смотрела, как текущая под ним кровь превращает серую ткань в черную.

– Надо звонить в полицию, Эдвард.

– Я понимаю. Но что, если они начнут…

Эдвард все еще стоял передо мной со слезами на глазах.

– Что этот негодяй с тобой сделал? – спросил он.

* * *

Я не знаю, что ты делал утром после этого, Найджел. Может быть, ты и сам не помнишь. Я читала, что твоя жена думала, будто ты всю ночь патрулировал улицы, что, в сущности, было правдой. А вот что думаю я: ты вошел в дверь своего замечательного дома и засунул полицейскую форму в стиральную машину. Ты был хорошим мужем, добрым и отзывчивым, все так говорили. Жена спросила, как прошло дежурство. Ты ответил, что хорошо. Да, просто прекрасно. Славная выдалась ночь. Все тебя слушались, делали так, как ты хотел. Жена передала тебе чашку чая, а ты поблагодарил ее. Потом вытащил из рюкзака медведя и кольцо и спрятал их в обувной коробке, лежавшей в шкафу. А сам улегся в кровать, только что покинутую женой. Теплую, незастеленную, пахнувшую домом. Ты уснул под топот детей, что бегали мимо твоей спальни. Усталый, но довольный. В этот момент ты вообще не думал о нас.

Эдвард

Пока они не зашли в лифт, Изабель не проронила ни слова. Они стояли рядом, лицом к двери, и ждали, когда та откроется.

– Значит, кот по имени Рэймонд? – спросила Изабель. – Ну ты и выдумщик!

– Кто бы говорил. Сама эту кашу заварила, а мне пришлось расхлебывать!

– Да брось, стоит ли из-за этого на меня сердиться.

– Да никто и не сердится.

На этаже Эдвард проводил ее до номера.

– Извини, что втравил тебя в это, – сказал он.

Изабель посмотрела на него:

– Ладно, все нормально.

Он заблокировал дверь ногой, не давая ей закрыться, и выжидающе остановился на пороге. Изабель положила сумку на кровать, повесила пальто и подрегулировала отопление.

– Нет, правда, извини, – повторил Эдвард. – Я не думал, что будет так ужасно.

– Откуда ты