Наша погибель - Эбигейл Дин

– Как хочешь, – промолвила она, но Эдвард уже понимал, что останется здесь, с нею.

Он аккуратно уложил снятую одежду поверх ее чемодана. Устраиваясь рядом с Изабель, Эдвард был уверен, что та уже уснула. Он видел только изгиб ее уха и прядь седеющих волос. Погасил свет. Долгие минуты она молчала, а потом спросила:

– Ты помнишь, как мы последний раз ходили в тот ресторан?

– Помню.

– А чем мы занимались потом, когда вернулись домой?

– Ты и сама прекрасно это знаешь.

– Нет. Расскажи мне.

Изабель не шевелилась. Можно было подумать, что она спит.

– Мы зашли в дом, и я сказал тебе, чтобы ты сняла одежду и ждала меня в кухне. Легла животом на стол и ждала.

– И я это сделала?

– Конечно сделала. Я приготовил себе коктейль. Ты ждала. Тихо-тихо. Ты сделала все так, как я просил.

– А потом?

– Я пришел, встал за тобой и сказал, чтобы ты сдвинулась назад, если хочешь. Поближе ко мне.

– Ты все еще держал в руке стакан.

– Правда?

– Ага, я это слышала, – рассмеялась она в темноте. – Слышала, как звенит лед.

– И я вставил тебе, – продолжил Эдвард. – А потом ушел, не доделав дело, и приготовил еще коктейль.

– А я ждала?

– А ты ждала. Затем я сделал это еще раз. Но не кончил. Вышел из дома, закурил сигарету и смотрел, как ты меня ждешь. Я видел, как ты потекла. Видел. Но ты ждала, пока я не вернулся.

Она прижалась к нему.

– Я была хороша? – спросила Изабель, и Эдвард по голосу понял, что она повернулась к нему лицом.

– Ты была очень хороша.

Она замолчала. Он лежал на спине, все тело его горело и рвалось к ней. Он чувствовал ее тепло под одеялом, на расстоянии вытянутой руки. Изабель была убеждена, что секс без подчинения скучен, и Эдвард знал, что для нее это всегда соревнование, игра, и, раз уж она заставила его рассказать эту историю, он уже проиграл. Но прикоснуться к ней означало бы проиграть еще больше.

Он долго еще пролежал в этой неудобной позе, когда она уже заснула.

Изабель

26 мая 2001 года

Сначала мне наложили швы, а потом начались процедуры. Начались они с моего тела. Медики взяли соскобы с ногтей, кожи, из всех отверстий. Каждому отверстию дали научное название, и, когда тампоны оказывались внутри меня, я чувствовала себя важным объектом исследования, который принесет интересные, ценные результаты.

– Теперь можете сходить в туалет, – сказал лаборант, и я так старалась угодить ему, что не решилась возразить, что мне туда не нужно.

– К вам пришли из полиции, – сообщил он, когда я вернулась в больничную палату. – Хотят поговорить. Вы готовы?

Было десять часов утра. Я не смогла бы уснуть, даже если бы попыталась. Сознание того, что мы живы, билось в моей груди и в висках. Мы живы, живы. Эдвард ждал в коридоре, одетый в самый несуразный наряд: шлепанцы, шорты и университетская регбийка. Я видела, как он стоял перед зеркалом, размышляя о том, как должен выглядеть супруг жертвы изнасилования.

Места в больничной палате было немного. Я сидела на койке в тонком халате. Оба полицейских садиться не захотели. У мужчины было усталое небритое лицо, а женщина выглядела всего на пару лет старше меня. Не знаю, то ли поэтому, то ли от отчаяния, но мне вдруг показалось, что я с ней уже знакома. Она протянула мне руку и произнесла:

– Я очень вам сочувствую.

– Дерьмо случается, – ответила я.

– Да, но это было просто какое-то исключительное дерьмо.

Я рассмеялась. Как только я увидела Этту, у меня возникло такое же ощущение, как и во время первой встречи с Эдвардом. Я была бы рада ей в любое время и в любом месте, хоть на школьном дворе, хоть в палате для слабоумных. Я посмотрела на свои багровые от ссадин колени, выглядывавшие из-под халата, и Этта спросила:

– Может быть, нам выйти, чтобы вы переоделись?

– Все в порядке, – заверила я.

Меня никогда не смущали нагота и любопытные взгляды, всего год назад я загорала на Крите топлес, в одних только крохотных желтых трусиках бикини.

– Позвольте объяснить, зачем мы пришли. Я детектив Элиогу, а это детектив Фрэнсис, и нам необходимо понять, что именно случилось прошлой ночью. Мы должны взять у вас показания, мисс Нолан. Я так понимаю, что вам хочется поскорее вернуться домой. Видит бог, я бы тоже этого хотела. Но к сожалению, вы не сможете попасть домой сегодня утром. Это место преступления, и сейчас там проводится сбор вещественных доказательств. У вас есть где остановиться?

– Наши родители живут неподалеку от Манчестера, – ответила я и тут же представила отца с матерью, сидящих в халатах за кухонным столом и листающих субботнюю «Гардиан». – Но мы можем остановиться и еще где-нибудь.

– Хорошо, мы подвезем вас, куда скажете. Только сперва закончим с показаниями, а потом доставим вас в отель. Я так понимаю, вы хотели бы поехать вместе с мужем?

Я не знала, что ответить. В машине «скорой помощи» по дороге в больницу Эдвард, казалось, был не в состоянии даже взглянуть на меня. Он вжимался в сиденье и пялился в окно, а мой свитер тем временем тихо пропитывался кровью.

– Да, конечно, – кивнула я.

– Хорошо, договорились. Итак, приступим. Вы знаете, что входит в показания?

* * *

А вот что в показания не вошло.

* * *

Почувствовал ли ты сопротивление, снимая кольцо с моей руки? «Шикарно», – сказал ты. Я носила это кольцо всего пять лет. Пять лет прошло с того момента, когда Эдвард встал на колено посреди песчаного пляжа в Уитли-Бей и произнес с непривычной для себя искренностью: «Я люблю тебя, Изабель Нолан». Да, мои пальцы отекли от пут, но дело еще и в том, что я была счастлива тогда, впервые за всю свою взрослую жизнь ощутив весомость обыкновенного человеческого существования. Я неплохо жила и была почти довольна собой. Но это продолжалось недолго, Найджел! Недолго.

* * *

Помнишь, что ты сказал мне во второй раз? Ты спросил: «Как тебе понравилось?» – и, честно говоря, если бы не приставленный к горлу нож, я бы расхохоталась в ответ.

* * *

Тебя ведь больше интересовал Эдвард? Не в сексуальном смысле – расслабься, Найджел! – но ты все время спрашивал о нем: «Это лучше, чем с ним?»; «Он так делал?»; «Готов поспорить, такого с тобой еще не было, да?». «О да!» – ответила я со всем театральным воодушевлением, какое только сумела изобразить. Я ведь