Ведьма Вороньего леса - Дженни Кир

«Покинь это место или умри» – слова были четко различимы даже при тусклом свете свечи, и Луна знала: еще утром их там не было. Кто мог оставить ей такое зловещее послание? Мистер Веббер? Его жена? Вряд ли Маркус – он, казалось, был искренне рад, что она все еще в Рейвенсвуде. Или же кто-то чужой проник в дом, чтобы ее предупредить? Девушка провела рукавом по столешнице, стирая пугающий приказ. Раздалось хлопанье крыльев – и в открытом окне появился Бран, перепрыгнув через раму.

– Поцелуешь меня? – спросила она, когда он подлетел ближе и издал мягкий клекот, выражающий удовольствие.

Ворон повиновался: теплой пернатой головой он потерся о ее лоб, затем вспорхнул обратно на подоконник, где остался стоять, словно часовой, охраняющий ту, что выходила его. Глаза-угольки время от времени моргали, устремленные в темноту, что нависала над землями Грейборна.

Если Ведьма из Рейвенсвуда и правда обреталась где-то рядом, она пока не причиняла никакого вреда. Но не изменит ли все возвращение Маркуса? Может, это она написала те слова на пыльной поверхности? Раньше ее гнев, казалось, был направлен исключительно на него, – но, если теперь он собирается выдать самозванку за свою жену, не разожжет ли это пламя ее ярости? Луна могла только надеяться, что Бран и Маркус смогут ее защитить, если из леса выйдет мстительная сумасшедшая. У обоих для этого были причины: Маркус годами страдал от рук своей жены и, похоже, только начал возвращаться к жизни, а Бран едва не стал ее жертвой.

Луна откинулась на спину и уставилась на недавно отшлифованный каркас балдахина, ощущая, как по телу разливается умиротворение. И когда сон начал одолевать ее, она наконец признала: была, была в ней крошечная искра разочарования оттого, что Маркус поцеловал ее только в макушку.

Глава 18

Бран покинул Луну за полночь, отправившись по каким-то своим загадочным вороньим делам, и она с трудом уснула вновь. Возвращение Маркуса нарушило ее привычный распорядок дня и вновь заставило думать о Дэниеле. Его образ не покидал ее последние недели. Ужасная природа его смерти и ее участие в этом продолжали терзать ее – и, возможно, будут мучить до конца жизни. С тех пор как она приехала в Рейвенсвуд, она много раз просыпалась на мокрых от слез подушках, с ощущением тяжести в груди и паникой: найдут ли ее и заставят ли ответить за смерть Дэниела? Среди множества забот, которые подкинул ей Рейвенсвуд, она все еще не могла решить, что было бы страшнее – остаться или уйти.

Дэниел был поразительным молодым человеком, несгибаемым в своих убеждениях и верившим в собственную миссию. Ее мысли блуждали в неведомых далях, и она поймала себя на том, что сравнивает его с Маркусом: оба высокие, но Дэниел – сухощавый и гибкий, а Маркус – как, возможно, выразилась бы ее бабушка, «сложен, как кирпичный клозет». В обоих было что-то застенчивое, и в то же время именно это было частью их притягательности. Она восхищалась их разными сильными сторонами: Дэниел волновал ее, а Маркус дарил чувство безопасности и защиты… Но можно ли было ему доверять?

Погруженная в тревожные раздумья, она вдруг услышала хлопок двери где-то внизу. Выскользнула из постели, чтобы проверить, что случилось, и при свете полной луны на ясном небе заметила тень, скользнувшую в сторону леса. Фигура была слишком жилистой, чтобы это мог быть Маркус, и она предположила, что это мистер Веббер вновь отправился куда-то. Но что же манило его в лес в столь нечестивый час?

И тут она увидела их – дюжину мертвых белых бабочек, разбросанных по полу ее спальни. На мгновение она подумала, не Бран ли принес их, но в таком случае он бы их съел. Нет, это был чей-то умысел. Похоже, их оставили как предупреждение. Это странно, особенно потому, что совсем недавно она так решительно отождествляла себя с пойманной бабочкой. И все же она была уверена: никто не заходил в ее комнату с тех пор, как она легла спать. Ни один живой человек, по крайней мере.

Луна вернулась в постель, и вскоре в комнату начал проникать рассвет. В очередной раз ее поразило отсутствие птичьего пения. В Лоубридже, как только светлело небо, малиновки и черные дрозды начинали свой концерт. Их веселый хор ознаменовывал начало дня и суету, сопровождающую поиск пары и борьбу за гнезда. А в Рейвенсвуде казалось, будто все живые существа, кроме Брана, избегали леса. Может, это из-за колодца, что привлекал злых духов и темных колдунов? И чувствовали ли это дикие звери?

Когда дневной свет медленно проник в темную комнату, она наконец задремала. Проснулась лишь когда часы на каминной полке пробили десять. Смущенная тем, что Маркус может посчитать ее лицедейкой, которая притворяется изнеженной хозяйкой, она торопливо оделась. Миссис Веббер принесла поздний завтрак в столовую; по ее просьбе недавно здесь установили небольшой откидной столик у окна – временная мера, пока комната не будет должным образом обставлена.

– Если это все, я пойду, – сказала экономка. – Хозяин сказал, что мне можно позже с этим разобраться. У меня сегодня несколько часов отгула, хочу навестить сестру в Мэнбери.

– Мне совсем не трудно будет отнести посуду на кухню, когда я поем, – предложила Луна, но экономка не стала этого терпеть.

– Ни в коем случае! Он бы вытянул мне кишки и пустил на подтяжки, если бы узнал, что хозяйка делает работу слуг! Хотя, признаться, сейчас он сам именно этим и занимается. Рано утром привезли краску, и с тех пор он в библиотеке. – Миссис Веббер тихонько усмехнулась. – Мой Джед сам не свой. Этому лентяю теперь не дают выйти поздно и шататься без дела, покуривая трубку. С самого рассвета полы натирает.

Библиотека, как знала Луна, была в наиболее плачевном состоянии. Она подозревала, что именно там происходили самые мрачные ритуалы, когда погода мешала выйти в лес. После завтрака она спустилась посмотреть, как идут дела. Следы подпалин теперь поблекли – мистер Веббер тщательно отшлифовал пол, а окна были распахнуты настежь, впуская свет и живительный воздух.

Ее сердце странно подпрыгнуло, когда она встала в дверях, наблюдая за своим «мужем» Маркусом, закатавшим рукава рубашки до локтей и оставившим на виду элегантные темные подтяжки. Сначала он ее не заметил, целиком сосредоточенный на окраске небольших участков стены между книжными шкафами. Они с Джедом, похоже, разговаривали, но она услышала только конец фразы.

– …Она была совершенно расстроена и сказала мне без обиняков, что ни минуты не останется, пока Луна в этом доме.

Из