Подстава от бабули - Кристен Перрин

выступили слезы после последнего вопроса. Яркая эмоция – шип утраты, такой давний, что окаменел еще в детском сердце и остался с ним до сегодняшнего дня. Он глубоко спрятан, но болит.

– Что может лежать в багажнике машины, которую ты на полной скорости гонишь прочь настолько быстро, что теряешь контроль? – повторяю я, лицо само смягчается, а в груди сворачивается узел жалости, которую я не ожидала испытать к Саксону Грейвсдауну. – Тело.

Саксон кивает, надменно, но мы друг друга понимаем.

– Я думаю, мама не умерла в той аварии. Она была мертва, когда машина врезалась в дерево. Она была мертва еще до того, как эту машину завели.

Глава 19

– Ключи «Бентли» так и не нашли – те, что от багажника, тоже. – В тоне Саксона звенит категоричность, сигнализирующая об окончании разговора. Он отдает мне папку Оливии, как честно выигранный приз, а затем выдворяет нас с Крейном за дверь.

– Ты же понимаешь, что это значит? – спрашиваю я.

Крейн входит в повороты чуть быстрее обычного. Я рассматриваю документы в папке, лежащей на коленках, стараюсь сложить воедино пазл той аварии, понять, какое она может иметь отношение к недавнему убийству Пеони Лейн. Время от времени, чтобы не укачало, мне приходится поднимать взгляд в окно и фокусироваться на проносящихся мимо живых изгородях.

– Тело Оливии вылетело на дорогу не потому, что багажник открылся от удара, от него же погибли Эдмунд и Гарри.

– Но тогда почему? – задает логичный вопрос Крейн, не отвлекаясь от дороги.

Мозг заработал на удвоенной скорости, в одну ногу с полетом размытой деревни за окнами машины.

– В «Бентли» был кто-то четвертый, – догадываюсь я. – Это единственное объяснение!

– Это… вполне логично, – соглашается немного удивленный Крейн. – Объясняет, почему задняя дверь была открыта. Если мы верим теории Саксона и Оливия была убита в другом месте, а в багажнике находилось ее тело. Еще это значит, что тот неизвестный пассажир пережил аварию и знает ответы на все вопросы.

– Именно. А что, если Пеони Лейн узнала, кем был этот четвертый человек? И он убил ее, чтобы она никогда не раскрыла эту тайну?

Машина взбирается по белоснежному гравию подъездной дорожки Грейвсдаун-холла, Крейн паркуется, и я не без удовольствия понимаю, что он собирается проводить меня к дому. Я рада, что он не остался сидеть в заведенной машине, лениво провожая меня взглядом, хотя так, несомненно, ему самому было бы гораздо проще.

– Меня беспокоит твоя охранная система, – заявляет Крейн, когда мы подходим к гигантской входной двери. Детектив бросает взгляд на камеру. – Учитывая, что Пеони Лейн заявлялась сюда без твоего ведома. Почему она не звонила в дверь и не общалась с тобой? А потом только в утро своей смерти вдруг разоткровенничалась.

Мы стоим у резных дверей Грейвсдаун-холла, пока я потрошу рюкзак в поисках ключей. Мы молчим, погрузившись в собственные мысли. У двери, за высоченной каменной вазой, стоят несколько коробок с посылками, но я пока не спешу их забирать.

Крейн снова смотрит на камеру, двигается из стороны в сторону, чтобы понять, отследит ли она его движение. Камера не шевелится, но я и так это знала, потому что сама выбрала модель попроще.

– А что ты хотел спросить про охранную систему?

– Ты можешь показать мне трансляцию? – просит Крейн. – Я бы посмотрел, что она показывает. Меня интересует, как Саксон входил в дом.

Я достаю телефон из кармана, батарея вот-вот сядет. Открываю приложение с камерой, чтобы проверить, с какого угла она нас видит. На экране показываются наши макушки. Камера направлена с крыши и смотрит на порог с высоты.

– Важно помнить, что, возможно, папка у Саксона давно, – напоминаю я. – Недели, даже месяцы. Во время похорон тети Фрэнсис в поместье была целая куча людей, в дом и из дома постоянно сновали официанты, друзья, родственники. Я не заметила пропажи папки, потому что еще не знала, как она важна. Мне и в голову не приходило следить за архивом на случай подобной пропажи.

Крейн кивает и аккуратно забирает телефон из моих пальцев.

– А почему камера установлена именно так? Почему не смотрит прямо в лицо гостям, как это обычно делают? – спрашивает он.

– Что-то с проводкой, – объясняю я. – Мне сказали, что если я куплю просто домофон с камерой, то придется постоянно менять в нем батарейки. А провода этой… – Я тыкаю пальцем в камеру. Она высится сзади. – …как-то спрятаны под крышей.

– Мне это не очень нравится, – признается он, сосредоточенно смотря на трансляцию. – Смотри. – Крейн тычет на нас на экране, а затем на двери.

– Так? – Я не понимаю, чем он недоволен. – Всю дверь видно. Это же хорошо?

– Нет, смотри внимательно, Энни, – говорит Крейн. Приложение быстро высасывает батарею, осталось всего три процента. – Не видно половину двери.

– С этой стороны она не открывается, – объясняю я, наклоняясь к экрану через его плечо. – Точнее, открывается, но сначала все равно нужно открыть створку с другой стороны.

– Ты думаешь, это неважно? – Он окидывает меня скептическим взглядом.

Я хмыкаю, едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза.

– Никто бы не стал ломиться в эту створку двери, потому что сначала все равно нужно открыть основную. – Я демонстративно отпираю ее двумя ключами, ключом-скелетом от старого замка и новым – от современного засова. Дверь распахивается, я провожу пальцем вдоль края второй створки в поисках металлического выступа. Нажимаю на него, и вторая створка входной двери отпирается.

Крейн снова забирает телефон и наклоняется так, чтобы я могла видеть трансляцию. Эти двери в два раза шире обычных – да еще и выше, прекрасно вписываются в стиль и возраст этого дома. Камера вообще не захватывает левую створку двери. Я нажимаю на защелку, створка открывается еще шире, но на изображении меняется только освещение. Внезапно появившийся тонкий лучик из окна в коридоре подсвечивает мои волосы.

– Посмотри. – Я показываю Крейну смену света. – Видимо, только по свету можно понять, открыли эту створку или нет. Но я все равно не понимаю, зачем с этим вообще разбираться.

– Я уже просмотрел записи, которые ты передала в день убийства. На них попала только Бет с доставкой. На записи она не заходит внутрь, лишь открывает дверь. Но вторая створка все меняет. Надо еще раз все просматривать.

Я вздыхаю. Он прав. Жаль, что я это проглядела. Открываю облачные папки, в которых хранятся записи по дням, но телефон виснет, а затем резко гаснет.

– Батарея вообще не держится, нужен новый телефон, – как бы извиняюсь я.

– Мне все равно