Подстава от бабули - Кристен Перрин

Я надеялась, что эти слова заставят ее откровенничать дальше.

– Такая есть, – подтвердила она, лицо стало напряженно нечитаемым. – Но все фигуры этой игры – Оливия, Пеони, Эрик и Форд, даже Берди Спарроу – не подозревали, что были просто пешками. Как минимум для одного из них главной целью были деньги.

Дверь в туалет открылась, появилось лицо молодого человека, которого я смутно узнала. Он, проигнорировав меня, посмотрел сразу на незнакомку.

– Саманта, пора – ситуация накаляется, но, кажется, желаемое мы получили.

Он открыл дверь пошире, чтобы она вышла, и тогда я увидела, что на нем форма констебля, и сразу вспомнила, где мы встречались раньше. Он приезжал за мной, когда прошлым летом меня вызвали на допрос по поводу исчезновения Эмили. Он не был во главе расследования, но ее делом занимался.

– Хорошо, – сказала девушка, затем, проходя мимо, грустно мне улыбнулась.

Я вышла за ней и столкнулась лицом к лицу с разъяренным Фордом. Но злился он не на меня, а на молодого полицейского.

Длинный коридор, в котором мы все находились, заканчивался выходящей на парковку дверью. Она была открыта, и я видела, что у двери стояла заведенная полицейская машина, в свете ее фар мерцали крупные капли дождя. Кто-то сидел на пассажирском сиденье, но тени скрывали его лицо.

– Наш разговор не окончен, констебль, – заявил Форд парню. – Вы не можете задерживать человека за закрытое дело!

– Я никого не задерживаю, – парировал констебль. – Я просто спросил, не хочет ли Эрик зайти к нам и поговорить про разное, он согласился. Если бы я его задержал, то запер бы на заднем сиденье.

Форд только фыркнул, затем в несколько широких шагов пересек коридор и вышел на улицу к полицейской машине. Там резко распахнул пассажирскую дверь и замер в ожидании. Через мгновение на улицу вылез Эрик.

Форд сунул руку в свой карман и достал связку ключей.

– На, – сказал он и передал их Эрику. – Поезжай обратно в «Мертвую ведьму» на моей машине. Я позвоню шоферу и попрошу меня забрать.

Эрик молча кивнул, забрал ключи и исчез в темноте, не удосужившись окинуть всех нас даже беглым взглядом.

Констебль и Саманта, щурясь, наблюдали за Эриком; на мгновение мне показалось, что между ними тремя искрится электрический ток – девушка взглядом прожигала Форда, молодой полицейский наблюдал за ней с нечитаемым выражением лица, а Форд изучал его, будто может снять все слои обороны и вскрыть каждый секрет. Наконец констебль и Саманта вышли из коридора, сели в полицейскую машину и уехали.

Форд повернулся ко мне.

– Я провожу тебя до дома, – произнес он.

– Ой, это необязательно, – отмахнулась я, стараясь скрыть растерянность в голосе. С чего бы вдруг Форд переживал за судьбу Эрика Фойла?

– Обязательно, – настоял Форд. – Не могу оставить тебя одну в темноте, под дождем. У меня есть зонтик… Пойдем. – Он махнул в сторону нашего столика, и я направилась к нему, все равно надо было забрать пальто.

Когда мы вернулись, чек уже был оплачен, а официант растерянно замер с нашей верхней одеждой в руках. Я бросила взгляд на столик, за которым сидел Арчи, но тот уже был пуст.

Так я и оказалась под одним зонтиком с Фордом на темной улице по пути домой. Меня передернуло от холода, Форд сунул руку во внутренний карман пальто и достал серебряную флягу.

– Этот же односолодовый я наливал тебе в поместье, – сказал он бездумно. – Он тебя согреет.

Я открутила крышку и сделала робкий глоток, в котором узнала торфяные нотки скотча. Он мне не особо нравился, но было в этом глотке что-то поспешно ностальгическое – будто я давно попрощалась с будущим рядом с Фордом и всей его роскошью. Но и без дорогих напитков наши отношения были уникальным приключением.

Я провела пальцем по гравировке на боку фляги, закрутила крышку обратно, а затем чуть наклонила фляжку на свет, стараясь прочитать надпись.

– А-а… – Форд нежно забрал фляжку из моих рук. – Там просто написаны мое имя и одна латинская фраза, которую любил отец.

– Какая? – спросила я.

– Fraternitas omnia vincit, – процитировал Форд. – Значит «братство побеждает все». К сожалению, моей семьи это не касалось. Хотя отец сделал такую же для брата.

Я постаралась не думать о фотографии с места аварии, которую мне показал Арчи, но так легко было представить флягу Эдмунда среди обломков «Бентли». На фотографии ее не было, и в колонке «Газетт» о ней не нашлось ни слова. Интересно, куда она делась?

Когда мы подошли к моей двери, я попыталась выдавить из себя искреннее прощание, но получилось без души. После слов Форда я все думала о «братстве». И об Арчи, об Эрике.

Я прикусила губу, вспоминая все то, что недавно узнала об Эрике Фойле. Он так долго работал на Грейвсдаунов, в тот день Форд вел себя с ним фамильярно, да и Эрик послушно отозвался на его приказ выйти из машины.

Эрик Фойл информировал полицию, вдруг поняла я. А Форд это пресек.

Глава 21

6 марта 1967 года

– Что это за почтовый индекс? – спросил Арчи, присматриваясь к бумажке. – Это Корнуолл?

– Нет, это название деревни, Кроунэлл – у Саманты просто ужасный почерк, – сказала я.

То был полдень. Мы сидели на кухне в пекарне родителей. Воскресенье, так что она была закрыта, а нам с Арчи как раз нужно было где-то уединиться и обсудить наши теории. Мама предложила мне за карманные деньги проверить в пекарне все мышеловки – получилась идеальная возможность подзаработать и скрыться от посторонних глаз. А то в деревне они повсюду – в «Мертвой ведьме», где за баром стоит Эрик Фойл, в библиотеке, в чайных… Все знают мою семью и мои отношения с Фордом Грейвсдауном.

Или правильнее сказать, что у меня были с ним отношения. Я понимала, что чем больше провожу времени с Арчи, тем быстрее деревня слухами полнится. Как только у меня появилась эта мысль, я тут же себя пристыдила: неужели общаться с Арчи зазорнее, чем с Фордом Грейвсдауном? Да, они очень разные люди, но именно поэтому мне и было так спокойно с Арчи в родительской пекарне. Здесь я могла быть самой собой.

Поэтому мне предстояло задать Арчи несколько прямолинейных вопросов и не сдаваться, пока не получу ответы.

– И что, ты хочешь съездить в этот Кроунэлл? – спросил Арчи. – У меня есть одна старая развалюха-машина, которую я бы мог немного