Черный жемчуг - Захар Бюзил оглы Абрамов

куда пойдет старик. Он сел в автобус к приехал к саду 9 Января, затем направился в Управление пароходства. Я просидел в машине полчаса. Шофер такси уже стал ныть, что не выполнит план. Решил отпустить его. Направился в здание пароходства, пробежал по этажам. Заглянул во все кабинеты… Старик исчез.

— Ясное дело, — сказал Акперов. — Пока ты лазил по этажам, он вышел и ушел, сам не зная того, что оставил тебя с носом.

— Вы правы, товарищ майор, упустил я его, но решил еще раз встретить и на сей раз не выпускать из поля зрения. Три дня подряд, в шесть часов утра я был вблизи домика. На дверях висел замок. Думал, что сегодня в последний раз проеду. Если встречу старика, хорошо, если нет… Попросил товарища и на его личной «Победе» выехал в поселок. Повезло. Вижу в десять часов утра появился… Он остановил такси, поехал в город. Представьте себе мое удивление, когда такси остановилось у ворот военного госпиталя…

Акперов напрягся и пристально глянул на Ибрагимова.

— Ну, ну…

— Эх! Опять я совершил ошибку. Старик вышел из такси и направился в ворота госпиталя. Я на радостях остановил «Победу» и за ним. Забегаю туда, вижу длинную аллею, вдоль которой высажены густые лиственные деревья. У ворот спросил сторожа, проходил ли такой человек. Он говорит, что прошел к передаточной. Я туда. Вхожу, вижу: одни женщины, а моего субъекта нет.

— Упустил? — спросил Акперов.

— Послушайте, что было дальше. Я решил вернуться к своей машине. Но ее не оказалось. Угнали. Кто? Подбегаю к сторожу, спрашиваю: «Где машина»? Сторож вылупил глаза и говорит, что никакой машины не видел. Вы можете себе представить, каково было мое положение. Я заметался вокруг, облазил всю территорию и забрел в поселок строителей. Гляжу, моя «Победа» целехонькая стоит за клубом. Подошел, сел за руль и проехал всего десять метров. Задняя правая покрышка оказалась спущенной…

Ибрагимов взволнованно глянул на Акперова и умолк. Акперов качнул головой.

— Эх, капитан, капитан. Обвел старик тебя, как мальчишку. Во-первых, ты себя расшифровал. Во-вторых, упустил, очевидно, не простую птицу. Товарищи, прошу внимания. Надо немедленно установить, кто этот старик. Завтра же. Выяснить, какое он имеет отношение к госпиталю, произвести обыск у Тер-Теровой. Обязательно! Да, да, повторно. Сделать все это осторожно, не так, как наш незадачливый Шерлок Холмс. Если данные дадут основание брать старика, то надо взять его. Подготовить группу захвата на завтрашний вечер… А сейчас займемся планом предстоящих мероприятий. Надо как следует подготовиться.

Акперов подошел к телефону и позвонил Байрамову.

20. ГДЕ «ДОКТОР»?

Отпылала вечерняя заря. Сухая, изрезанная трещинами земля с редкими заплатами зелени поднималась к Разинской горе. В наступивших сумерках таинственно зиял вход в пещеру.

В небольшом домике, почти на самой окраине поселка Нефтепереработчиков, слабо светилось окно.

Не любил Федор Клоков яркого света, всегда лампу газетами прикрывал. В полупустой мрачноватой комнате он совсем не был похож на добродушного заведующего пищеблоком, над которым втихомолку посмеивались поварихи. Поглаживая подбородок, он хмуро разглядывал сидящего напротив Тер-Терова. Даже при слабом свете было видно, как осунулся Яшка, взгляд стал еще более тяжелым, угрюмым.

— В темноте сидим, — проворчал Яшка, глянув на Клокова. — Надоела темень… Света хочу, понимаешь, света.

— Может, завязать задумал? — спокойно спросил Клоков.

— Да что вы?! Мне завязать, что заново родиться. Поздно. — Яков вздохнул. — Ох, как поздно. По своей дурости искалечил, растоптал собственную жизнь.

Тяжелые глаза Клокова некоторое время словно ощупывали Яшку. Наконец, он растянул губы в улыбке:

— Так, значит, погулял. Не устала кобыла, что до Киева ходила?

— Кобыла? Не знаю. А я, как пес бездомный, избегался.

Яшка жадно потянулся к водке, опрокинул стакан, смачно захрустел огурцом и налил еще.

— Сдох, бобик, батя! Когда поезд к Баку подъезжал, втемяшилось в голову, а вдруг меня ждут на вокзале? Сошел в Кишлах и поперся пешочком. В пути, вижу, постовые идут. Думаю, не за моей ли душой? — Он усмехнулся невесело. — Ну, а здесь меня здорово искали?

— А ты думал, как? Пришлось мне грехи твои замаливать. Ну, да ничего. С поклону, говорят, голова не болит. У сестрицы твоей с обыском были. Но, ты не волнуйся. Порядок. Я сумел предупредить ее. Промахнулись фараоны.

— А я не волнуюсь, — Яшка махнул рукой. — Она, как кошка, всегда вывернется.

— Это хорошо, что не волнуешься. Есть один план, Яша.

Тер-Теров поставил на стол поднятый стакан.

— Опять дело? Избавь, батя. Износился, пойми, износился.

— Ну, ты пей, пей, Яша. Потом о деле поговорим.

Некоторое время слышно было, как чавкает Яшка, как стучит о стакан горлышко бутылки.

— Не о том думаешь, — возобновил разговор Клоков. — Никаких «мокрых» дел не будет. Новое дело начнем, интеллигентное. Валюта… Ну, еще кое-что. С иностранцами будем дело иметь. Я думаю, по душе тебе придется, Яша, а? Надобно ожерелье-то забрать у сестрички. Все-таки — это улика. Выдаст она нас. Должен тебе сказать, что женщины в нашем деле не годятся. Все выложит, как пить дать.

Яков задумчиво покачал головой. Захмелевшие глаза его, не мигая, смотрели в пустоту, куда-то мимо Клокова. Что он там видел, Яшка? Дороги, вокзалы, чужие углы? Угар бесшабашных разгулов, жесткие спины конвоиров, глухие таежные углы с мерзким комариным звоном? Или мальчонку, что всю дорогу в поезде просидел у Яшки на коленях? Макушка его, белобрысая, пахла так, как пахнет пригретое солнцем сено. «Дите, оно доброго человека признает», — не уставала повторять бабка, ехавшая с внуком к сыну нефтянику. А прощаться стали, пацан все кричал Яшке: «Дяденька-а-а, обещал ты… к на-а-ам. Остров Артема называется. Смотри-и, обеща-а-ал…» Впервые захотелось Яшке податься к теплым апшеронским пляжам. На песок. Походить, не таясь, под солнцем. И чтоб пацан этот был рядом. Но разве он может? За каждым шагом следят. Знает Яков, что слишком много напакостил. Расплата ходит следом. А старик что-то опять задумал. Неладное задумал. Эх, зря он тогда сошелся с ним, попался на удочку. Яшка отлично понимает, в чем заключалась его первая и роковая ошибка.

— Так, как же, Яша? — тяжелая рука опустилась на Яшкино плечо. — Деньги большие будут. Валюта… Рискнем, а?

— Какая валюта, старик? — Яшка вывернул свое плечо из-под будто присосавшейся руки. — Не забывай… Другая у меня профессия. Вор я, слышишь? Уголовник. Чихал на твоих иностранцев. Не хочу. Еще шпионаж пришьют. Госу-дар-ствен-ное дело… И вообще.

Клоков встал. Побагровел.

— А убивать работников милиции, это как, не государственное дело? Иди, доказывай теперь, что не в него метил ты, Яша. А в девку свою.