Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер [litres] - Роберт Кеппел

Он описал, как в Лос-Анджелесе пытался найти аналогичные убийства, совершенные разыскиваемым им преступником: часами перелистывал газетные архивы, искал упоминания похожих дел в других юрисдикциях, как мы делали в расследовании Банди. Вместо этой медленной хаотичной работы он предложил создать централизованную национальную базу данных убийств, где можно было бы искать преступления со схожими признаками. Так и родилась идея VICAP.

В представлении Брукса VICAP должна была стать центром сбора, систематизации и сопоставления данных обо всех убийствах с общими характеристиками – независимо от штата, количества задействованных ведомств и границ юрисдикций. Детектив, расследующий убийство, мог бы отправить запрос в национальный центр и сравнить свое дело с аналогичными по всей стране. При появлении совпадений центр уведомлял бы соответствующие агентства: возможно, они разыскивают одного и того же «кочующего» убийцу. Это позволило бы обмениваться данными, ускорять расследования и предотвращать новые преступления.

Центр планировали открыть в Колорадо-Спрингс – местный шеф полиции предложил бесплатное помещение. Там должны были работать опытные криминалисты и аналитики.

Идея казалась мне блестящей, и я прямо сказал это Бруксу. Но понимал и другое: он хотел использовать имя Теда Банди – громкое, порождающее политическое давление, – чтобы убедить финансирующие структуры. Я был готов помочь: связь с делом Банди могла стать убедительным аргументом.

– Если бы VICAP работала десять лет назад, помогла бы она в деле Банди? – спросил Брукс. И я, не скрывая энтузиазма, объяснил, почему да.

Я рассказал, как мы с Роджером Данном пытались найти похожие убийства в других штатах, подозревая, что Тед не ограничивался округом Кинг. Например, Кэти Паркс последним видели в Корваллисе, штат Орегон (около 265 миль от Сиэтла), а ее тело нашли на горе Тейлор. Ничто не мешало Теду похитить женщину в одном штате, а тело оставить в другом.

В то время не существовало централизованной базы данных: мы могли полагаться только на телетайп, звонки и письма в другие управления. Даже когда удавалось установить личность убийцы, традиционные методы демонстрировали свою несостоятельность.

Если бы VICAP существовала тогда, мы бы быстро увидели, что в Юте и Колорадо происходят убийства студенток со схожими признаками – побои и удушение – вскоре после прекращения преступлений в нашем регионе. Проверка показала бы, что единственный подозреваемый, уехавший из Вашингтона в Юту в этот период, – Теодор Роберт Банди. Аналитики VICAP связали бы эти дела с преступлениями в Солт-Лейк-Сити, и мы вышли бы на Банди уже в октябре 1974-го, а не в августе 1975-го.

Сколько жизней можно было бы спасти?

Голос Брукса едва заметно дрогнул – он явно не ожидал такой поддержки. Услышав, что мои примеры подтверждают необходимость VICAP, он пригласил меня присоединиться к национальной рабочей группе, изучавшей способы отслеживания «кочующих» убийц.

Спустя полгода, в июле 1983-го, я участвовал в первом совещании по VICAP – программе для выявления и предотвращения серийных убийств, сексуального насилия, эксплуатации и похищений детей. Оно проходило в Центре уголовного правосудия Университета Сэма Хьюстона в Хантсвилле, Техас, – огромном здании из красного кирпича, построенном заключенными близлежащей тюрьмы. Там я впервые услышал о серии убийств детей в Мичигане и вновь ощутил разочарование от того, насколько легко серийные убийцы уходят от правосудия.

Длинное название семинара отражало масштаб обсуждений. Хотя мы рассматривали возможность отслеживать убийства любого типа, основной акцент делался на пропавших и убитых детях – комитет финансировался Управлением по делам несовершеннолетних. На меня произвели впечатление и энтузиазм участников – следователей, криминалистов, экспертов по детской порнографии, сотрудников ФБР, преподавателей уголовного права.

К моему удивлению, совещание вели не Пирс Брукс, а Роберт Хек, администратор Управления, и доктор Дуг Мур, профессор уголовного правосудия. Концепция VICAP принадлежала Бруксу, но остальные быстро присоединились, увидев в ней редкую по полезности новацию. Годы спустя некоторые будут пытаться приписать себе авторство идеи – но она была его.

На одной из рабочих встреч мы обсуждали содержание анкеты VICAP – инструмента для сбора данных об убийствах. Опытные следователи должны были определить, какая информация позволяет выявить связь между делами. Предполагалось, что детективы на местах будут заполнять формы по нераскрытым убийствам, отправлять их аналитикам VICAP, а те с помощью компьютера будут искать совпадения.

Наблюдать за этим процессом было бесценно: я впервые увидел, какие детали действительно волнуют следователей, когда они пытаются связать преступления. Прежде всего – прогрессирующие изменения в методах убийцы от одного преступления к другому, а не механическое совпадение деталей.

Серийный убийца мог задушить первую жертву, а затем перейти к ножу, поняв, что предыдущий метод слишком рискован или неудобен. «Сын Сэма» в Нью-Йорке зарезал свою первую жертву, но быстро отказался от ножа: кровавый хаос был слишком заметным. В дальнейшем он использовал пистолет, стреляя издалека. Убийцы меняют методы из соображений практичности.

Раньше дела связывали только при точном совпадении modus operandi – например, если при кражах со взломом преступник каждый раз срывал ручки гаечным ключом. Если в следующем случае он просто выбивал дверь ногой, дело автоматически считалось несвязанным.

Но почерк – его «визитная карточка» – остается неизменным. Это действия, выходящие за рамки необходимого, повторяющиеся от преступления к преступлению: переодевает ли убийца жертву после смерти, помещает ли тело в унизительную позу, проводит ли все больше времени с каждым телом из-за некрофильных ритуалов. Один убийца ставил первую жертву к стене с широко раздвинутыми ногами, чтобы шокировать того, кто ее найдет; последующие тела были выставлены столь же демонстративно. Именно такие элементы анкета VICAP должна была фиксировать.

На первой встрече по анкетам VICAP я познакомился с капитаном Робби Робертсоном из полиции Мичигана – опытным следователем и прирожденным руководителем. Его авторитет был сопоставим с авторитетом Брукса, а открытость и независимость делали его идеальным наставником. Я буквально «вился» вокруг него, впитывая каждое слово. Особенно тяжелое впечатление на него произвела серия убийств детей в Мичигане (1975–1977), так и оставшаяся нераскрытой.

Убийства детей в Мичигане

Однажды вечером, после долгого дня обсуждений жестоких подробностей убийств, мы с Робертсоном сидели в тишине бара при Центре уголовного правосудия. Капитан подробно рассказал мне о серии убийств детей в Мичигане. Его слова – и то, как эти дела отразились на нем самом – произвели на меня неизгладимое впечатление.

В тот вечер Робертсон показал свою поразительную внутреннюю крепость – ту, что не давала ему отступать перед самым тяжелым видом работы. Даже после дел Теда Банди сама мысль о расследовании серии нераскрытых убийств маленьких детей разрывала сердце.

Слушая его, я ощущал, как мой собственный опыт расследований серийных убийств