Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер [litres] - Роберт Кеппел

мы как раз заканчивали составлять профиль убийцы, когда в комнату вошел посыльный. Ли Браун и несколько старших сотрудников вышли, а когда вернулись, их лица выражали тревогу. Браун лишь сказал, что произошло «критически важное событие», и позже он лично проинформирует каждого. Однако продолжения не последовало.

На прощание нам вручили памятные монеты полиции Атланты и поблагодарили за вклад, назвав консультацию важной частью расследования. После этого мы уехали.

В самолете, по пути домой, я начал записывать свои мысли. Часовая презентация профиля и обсуждение наблюдения за мостами оставили ощущение недосказанности. Меня тревожили то, что я увидел, и то, чего не услышал. Я решил изложить рекомендации в письме комиссару Брауну.

У меня сложилось впечатление, что на консультации почти не было следователей по убийствам (за исключением сержанта Болтона, державшегося в стороне). Администраторы хороши в подведении итогов и формальных отчетах, но не в оперативном планировании. Убийства нельзя расследовать только «сверху». Также меня насторожила тенденция переквалифицировать «несчастные случаи» и «самоубийства» в убийства лишь после того, как стало известно о серийном преступнике. Это выглядело так, будто следователи не собрали всю возможную информацию у судмедэксперта – или просто не умели ее анализировать.

Предлагать обучение следователям в разгар операции было неловко, но риск новых жертв был слишком велик. Правильная классификация смертей имела ключевое значение: ошибка вела к утрате улик.

Место обнаружения тела могло многое рассказать. Для жертвы это единственный способ «сообщить» следователю, что с ней произошло. Меня насторожило замечание шефа Реддинга, что «это лишь место, куда бросили тело». В моем понимании любое место обнаружения тела – тоже место преступления, требующее такого же тщательного подхода. Пренебрежение этим принципом легко передается тем, кто работает на земле: если это «просто свалка», то что там искать?

Двое детей – Эрик Миддлбрукс и Патрик Роджерс – умерли от травм головы. Не было ни слова о защитных ранах, которые могли бы появиться, если бы они пытались сопротивляться удару тупым предметом или ножом. В деле Миддлбрукса можно было бы выявить дополнительные травмы – тело было найдено достаточно быстро, а на нем обнаружили волокна, схожие с другими случаями. Нужно было исключить, что эти волокна происходили из его собственного дома, и для этого требовалось полноценное расследование.

Дела об удушении вызывали особый интерес. У тех, чьи тела нашли быстро, на шее была ровная, непрерывная линия сжатия – без следов борьбы, без царапин. Линия была прямой, без V-образного следа, характерного для повешения. Это указывало, что жертвы были застигнуты врасплох или находились в состоянии, когда почти ничего не понимали. Докладчики не предоставили данных о токсикологии. Я бы запросил ее повторно.

Не было сведений и о переломах подъязычной кости – важном признаке сильного давления. Ширину линий удушения следовало сравнивать между делами: убийца мог хранить орудие. Если его поймают, этот предмет станет ключевым доказательством.

В письме комиссару Брауну я рекомендовал, если все другие методы не принесут результата, использовать компьютерный анализ – так, как мы делали в деле Банди. Нужно было составить списки лиц, фигурировавших в расследованиях по каждой жертве – семьи, друзья, преподаватели, волонтеры, соседи, подозреваемые, водители, случайные свидетели, – и проверить, появляется ли одно и то же имя в нескольких списках.

Наблюдение и арест

22 мая 1981 года, в день нашего отъезда из Атланты, группа наблюдения из четырех человек, дежурившая у моста Джеймса Джексона, столкнулась с подозреваемым. На обоих концах моста в неприметных машинах сидели агент ФБР и полицейский Атланты в штатском; у западного берега дежурили двое новобранцев. С моста они видели фары подъезжающих машин, а любой автомобиль, ехавший быстрее десяти миль в час, громко грохотал, проезжая через компенсаторный шов в середине пролета.

Около трех часов ночи в темноте раздался резкий всплеск прямо под мостом – там, где дежурили новобранцы. Один из них подумал, что это могло быть падение человеческого тела. До всплеска на мосту никто не видел фар и не слышал характерного шума от проезда через шов. Движение было слабым, и между последним замеченным автомобилем и всплеском прошло не меньше десяти минут.

Через короткое время над тем местом, откуда донесся звук, появились фары автомобиля: белый «Шевроле»-универсал медленно проехал по краю моста, затем съехал, развернулся на парковке и снова вышел на мост уже на скорости около 35–40 миль в час. Других машин в этот момент не было, и полиция начала преследование.

Автомобиль остановили на шоссе I–285. Водителя, Уэйна Б. Уильямса, задержали для допроса почти на полтора часа. С его согласия машину обыскали и нашли собачью шерсть, нейлоновый шнур и бумажный пакет с мужской одеждой. После этого Уильямса отпустили.

Несколько недель спустя я узнал, почему на лицах местного руководства в тот день читались раздражение и разочарование: об инциденте им сообщили только через восемь часов. Полицейские смогли выйти на установку сетей с большой задержкой, так что тело, падение которого слышали наблюдатели, поймать не удалось. Шанс остановить убийцу был упущен – система оповещения дала сбой.

28-летнего темнокожего Натаниэля Кейтера последний раз видели 21 мая 1981 года: около половины десятого он стоял возле кинотеатра, держась за руки с Уильямсом. Через три дня его обнаженное тело нашли в реке Чаттахучи, примерно в 180 метрах ниже по течению от путепровода I–285, рядом с мостом Джексон-Парквей. Причиной смерти стало удушение болевым приемом. На теле обнаружили пять волокон, совпадающих с образцами из дома Уильямса, и собачьи волосы, принадлежавшие его псу. Двое свидетелей видели Кейтера с Уильямсом неделей раньше и заметили немецкую овчарку в его белом универсале.

Получив имя, описание подозреваемого и установив его присутствие у места сброса тела, полиция наконец начала действовать. Уильямсу предъявили обвинение в двух убийствах первой степени – Кейтера и Джимми Рэя Пейна. Последний исчез 21 апреля 1981 года; на следующий день его видели с Уильямсом на шоссе 78, примерно в миле от Чаттахучи, возле припаркованного белого универсала. Хотя Уильямс сбросил тело Пейна в реку, на останках нашли шесть волокон, совпадающих с образцами из его дома, и собачью шерсть: река оказалась не настолько надежным «смывом», как он рассчитывал.

Сходные доказательства связали Уильямса еще с десятью убийствами: повторяющийся метод, география мест находок и та же комбинация волокон и шерсти.

Самое раннее дело – Альфред Эванс, найденный на Ниски-Лейк-драйв: на нем были всего трое брюк, но на теле обнаружили три волокна и собачью шерсть. Сходные следы нашли на телах Эрика Миддлбрукса, Чарльза Стивенса и Патрика Бальтазара. Свидетелей, видевших Уильямса с этими жертвами, не было.

Дело Терри Пью особенно выделялось: