Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер [litres] - Роберт Кеппел

Уэйна Хенли, закопавших семнадцать тел в лодочном ангаре в Пасадене, Техас; и лейтенант Фрэнк Браун – один из тех, кто занимался делом Джона Уэйна Гейси и обнаружил двадцать семь тел под его домом в Дес-Плейнсе, под Чикаго.

Второй – те, кто понимал, что охотится именно за серийным убийцей, но не знал его имени. К таким детективам относились инспектор Джозеф Борелли (Нью-Йорк, дело «Сына Сэма» Дэвида Берковица[2]); лейтенант Эд Хендерсон и детектив Филип Сартуче (Лос-Анджелес, «Хиллсайдские душители»[3]); инспектор Джефф Брош (Сан-Франциско, убийства «Зебра», совершавшиеся чернокожими религиозными экстремистами и по мнению многих имевшие опасные параллели с делами детей в Атланте). К этой же группе относились и мы с лейтенантом Фрэнком Чейзом – расследователи дел Теда Банди.

Оказаться в такой компании я считал честью. Мы никогда не собирались вместе, но все знали друг друга по публикациям, лекциям, докладам и слухам из профессиональных кругов. Общий опыт позволял нам задавать правильные вопросы и понимать логику серийных убийц. Мы умели обходить межведомственные барьеры, которые нередко тормозили расследования. Это вовсе не делало нас популярными – скорее наоборот. Противодействие полиции Атланты, Бюро расследований Джорджии и ФБР было неизбежным. Даже найдя убийцу, мы все равно оставались бы «не по ту сторону» политического забора. Но мы приехали не за дружбой – мы приехали, чтобы раскрыть убийства.

По словам Ли Брауна, перед нами было две задачи. Первая – составить профиль убийцы: его поведение, мотивы и связь между его психологией и «почерком» преступлений. Вторая – предложить стратегии по его поимке.

Мы понимали: раз ФБР так и не смогло продвинуться, наш профиль наверняка не совпадет с их представлением. А наши тактики задержания могли вызвать у чиновников явное недоумение.

Доклад инспектора Хэмрика и майора Тейлора открыл дискуссию. Они представили хронологию убийств, ключевые моменты расследования и уже предпринятые меры профилактики. На экране сменялись слайды: места обнаружения тел, точки исчезновения, карты расстояний между ними, фотографии жертв – один ребенок за другим, многие оставленные в унизительных позах. Мы невольно ерзали на стульях от этих кадров. Нет ощущения страшнее, чем понимать, что маньяк, убивающий детей, все еще на свободе.

Жертвы Убийцы детей в Атланте

Хэмрик и Тейлор начали обзор убийств с дела Эдварда Хоупа Смита, четырнадцатилетнего темнокожего подростка, которого в последний раз видели 20 июля 1979 года, когда он выходил с роллердрома. Через восемь дней его тело обнаружили в районе 1700-го квартала на Ниски-Лейк-драйв; причиной смерти стало огнестрельное ранение. В тот же день и там же нашли останки тринадцатилетнего Альфреда Джеймса Эванса, пропавшего 25 июля, которого последний раз видели по пути в кинотеатр на Питчтри-драйв – на одной из главных улиц Атланты. Причину его смерти установить не удалось. Опознали Эванса лишь в октябре 1980 года, спустя почти четырнадцать месяцев, и следователи понимали, что такая задержка серьезно осложнила поиски убийцы: за это время след успел остыть.

К марту 1980 года пропали еще четверо детей, и расследование становилось все более запутанным. Одним из них был четырнадцатилетний Милтон Харви. Его тело нашли 5 ноября 1979 года в лесистой зоне соседнего Ист-Пойнта. По степени разложения было ясно, что мальчик умер около месяца назад, и причину смерти вновь определить не удалось. Следователи поначалу не связывали его с первыми двумя жертвами: тело нашли за пределами прежнего радиуса поисков.

Следующим делом было убийство девятилетнего Юсефа Белла. Он пропал 21 октября 1979 года по пути в магазин, а 8 ноября его тело обнаружили в подвале начальной школы неподалеку от дома. Смерть наступила в результате удушения. То, что Белла нашли в здании, а не в лесу, как других, вызвало у следователей сомнения, включать ли его в серию. Тем не менее позже его имя добавили в общий список.

Первой девочкой среди жертв стала двенадцатилетняя Энджел Ланье. Она исчезла 4 марта 1980 года, а спустя шесть дней ее тело со следами ножевых ранений нашли в лесу возле перекрестка Кэмпбеллтон-роуд и Уиллоубрук-роуд. Это место позже станет ключевым: в феврале 1981 года там же обнаружат тело десятилетнего Джеффри Лемара Мэтиса, пропавшего 11 марта 1980 года – всего через неделю после исчезновения Ланье. Тело Мэтиса было сильно разложено, причина смерти также не установлена. Сам факт появления двух тел в одном месте, принадлежащих детям, похищенным с недельным интервалом, указывал на закономерность в действиях убийцы.

Во время доклада Хэмрик и Тейлор делали паузы, упоминая различные события, имевшие отношение к расследованию. Так, в марте 1980 года, после обнаружения первых пяти жертв, полиция решила проверить все дела о пропавших и убитых детях за предыдущие пять лет. Их вывод гласил: общего знаменателя нет. Многие из присутствующих следователей переглянулись. Убийства Смита и Эванса – тела, найденные в один день в одном месте, – сами по себе казались очевидной связкой. Разные причины смерти не исключали единого преступника. Любой начинающий следователь предположил бы, что эти дела требуют совместного анализа. Я не мог понять, действительно ли полиция изучала материалы полностью или лишь просмотрела список жертв без погружения в детали. Было важно выяснить и другое: не выросло ли в те месяцы число убийств черных детей по сравнению с предыдущими годами. В представленном анализе бросался в глаза один изъян – предположение, что объединять можно только дела с полностью совпадающим методом убийства. Этот излишне узкий, «эксклюзивный» подход приводил к тому, что дела, которые могли содержать ценные зацепки, откладывались в сторону. Подобная ошибка характерна для расследований серийных убийств, но нигде она не проявлялась так явно, как в Атланте.

Я спрашивал, насколько тщательно расследовали смерти Юсефа Белла и Энджел Ланье. Были ли следы прежних травм? Полностью ли исключены близкие? Были ли опрошены друзья детей? На все эти вопросы докладчики ответить не смогли. Атмосфера в комнате изменилась: местные следователи поняли, что теперь будут сыпаться вопросы, причем самые неудобные.

Согласно официальной хронике, которую нам предоставили, в марте 1980 года Бюро полицейских служб запрашивало помощь Отдела поведенческих наук ФБР в Куантико для анализа собранных данных. Мы ожидали услышать от них что-то, что помогло бы делу, но большинство сотрудников ОПН были людьми, никогда не работавшими с реальными уликами, и славились умением объяснять все постфактум. Среди детективов по убийствам ФБР редко пользовалось уважением. Поэтому профиль, который прислали из Куантико, никого не удивил: убийца – белый мужчина. На лицах консультантов появилось недоумение и раздражение. Вскоре выяснилось, что ФБР работало практически в полной изоляции. Атлантские следователи признались, что над делом трудится отдельная группа – около ста пятидесяти агентов, – размещенная в отдельном здании и не контактирующая