Принцип трех обезьян - Ирина Семеновна Левит

значит, информацию, – произнес он. – Преступник, наглядевшись интернета, догадался, где тайник. Хотя все равно Чернецкую обшарил и забрал телефон. Завтра отправлю оперативников на Елочную тропу, вдруг телефон тоже там выбросили? Но в любом случае, получается, преступник знал, что искать. Хотя бы приблизительно. Вопрос: нашел ли?

– У меня есть еще одно предположение, – сказала Вера. – Преступник забрал ботинки, но не понес их куда-нибудь… в помещение. Либо торопился, либо не рискнул. Он пошел с ними на Лесную тропу, которая недалеко от библиотеки и на которой до весны никто не появится. И там ботинки осмотрел.

– Ночью? В пургу?

– Да, неудобно. Но, может, потому и стельки в ботинки неровно засунул, хотя это вряд ли было принципиально, все равно ботинки выбрасывал, а уж до весны они могли и сгнить. Но выбросил криво, в темноте не заметил, что они в елке застряли. А самое главное – не заметил, что чем-то зацепился за «собачку» молнии. Вот это как раз принципиально. Надо, чтобы эксперты тщательно проверили: не исключено, что еще какие-нибудь следы найдутся. Если хотите, Вадим Борисович, я попрошу Павла Ильича Гаврилина, он прекрасный криминалист, я с ним часто работаю. Но если преступник не стал забирать ботинки с собой, чтобы осмотреть их в удобном месте, то, может, потому, что ему надо было вернуться в санаторий? А возвращаться с ботинками было опасно. Это ведь не телефон, их в куртке не спрячешь.

– Сомнительно, – покачал головой Вадим. – Да, есть серьезные подозрения, что это кто-то из сотрудников санатория. Но вряд ли из тех, кто работал в тот день и в тот вечер.

– Почему? – удивилась Вера.

– По времени не сходится. Там смена с девяти до двадцати одного. Исключение – сотрудники ресторана, они начинают работать с шести утра и заканчивают ближе к одиннадцати вечера, а также медперсонал, который работает до шести вечера. Проверили: все вовремя пришли и ушли. Вечерняя смена заступает, соответственно, в двадцать один час, здесь народа меньше, только дежурные. Тут тоже все были вовремя. В этом санатории четкий учет: уходя со смены и заступая на смену, все отмечаются. К тому же над главными входами в спальный и гостевой корпуса, а также над служебными входами висят камеры. То есть дневные просто бы не успели попасть в библиотеку в районе половины девятого, а ночные не смогли бы оказаться в библиотеке в девять. Есть, правда, трое, кто в санатории живет – директриса Голубович, ваш врач Ланкур и сисадмин Скачков, – но, судя по камерам, они на улицу не выходили.

– Однако ведь есть, кто в те сутки не работал?

– Да, но тогда должен быть сообщник из дневной смены, который предупредил о поездке Чернецкой на вечер поэзии. А если человек в этот день отдыхал, то зачем он отправился на Елочную тропу? В общем, эта тропа указывает на санаторий, но непонятно, кого подозревать.

– А мне можно вклиниться? – подал голос Ярослав.

– Вклинься, – разрешил Вадим.

– Я тут еще один лайфхак вспомнил… про секретики. В одном ролике показывали, как можно что-нибудь спрятать в язычки на обуви.

– Какие язычки? – не поняла Вера.

– Ну под шнуровкой ведь язычки, так? А они могут быть разные. В том числе мягкие, как на многих кроссовках, с подкладкой… Так вот, в ролике показывали, как можно что-то спрятать между язычком и подкладкой. У этих ботинок тоже язычки с подкладкой.

Вадим хмыкнул: по идее, два раза снаряд в одну воронку не падает, но если есть два снаряда… И принялся расшнуровывать ботинок, начав с левого, где уже обнаружилось место для секретика.

Снаряд упал второй раз в одну воронку. Сбоку язычка обнаружился маленький аккуратный разрез, через который Вадим вытащил из-под подкладки сим-карту. Бросил взгляд на Ярослава – тот сидел с подчеркнуто спокойным выражением лица, однако в глазах явно читалось торжество.

– Ну что, молодец, – оценил Вадим.

Парень пожал плечами: дескать, ничего особенного. Мать усмехнулась: дескать, молодец, конечно, но пижон.

– Сейчас проверим, что за симка. Но сначала снимем с нее все, чтобы криминалисты не гневались.

Ярослав с интересом уставился на манипуляции следователя и предложил:

– Можно в мой телефон вставить, он у меня на две симки.

– У меня тоже. Но у меня есть еще и запасная трубка. Лучше туда.

Вера за всем этим наблюдала с некоторым нетерпением.

Вадим – на всякий случай пинцетом – вставил симку, включил телефон и сообщил с некоторой озадаченностью:

– Симка исключительно чистая. Ни одного контакта. С нее звонили только три раза – двадцать первого, двадцать пятого и двадцать седьмого декабря. То есть именно тогда, когда Чернецкая была в санатории. Причем в последний раз – за несколько часов до смерти. И звонили только на один номер… Спецы, конечно, разберутся: может, все другое стерто, но мне кажется, вряд ли. И симка либо неавторизованная, либо зарегистрирована на кого-то другого, но не на Чернецкую – тут проверили, у нее только один номер.

– То есть она завела симку для общения лишь с одним человеком, причем эту симку никак не хотела светить рядом с основным телефоном и вообще тщательно прятала, – сказала Вера. – Нужно пробить номер того, кому Чернецкая звонила. Почти уверена, это человек из санатория, если, конечно, номер тоже не левый.

– Мне кажется, не левый… Эти четыре пятерки на конце я уже видел. – Вадим взял свой телефон и принялся там что-то искать. Наконец произнес с явным удовлетворением: – У меня всегда была хорошая память на цифры. А уж на такие приметные и подавно. Это номер Ирины Андреевны Голубович! Она мне его сама дала при нашей первой встрече.

– Голубович?! – поразилась Вера. – Вот это поворот! Допустим, Чернецкая и Голубович поддерживали тайную связь. Но тогда и у Ирины Андреевны должен был быть, по идее, тайный номер. А ничего подобного. Получается, таилась только Агата. Она хотела оставаться инкогнито, причем настолько, что тщательно припрятала симку для связи. Но если ее секрет предназначался для Голубович, то зачем городить весь этот огород с библиотекой? В санатории полно укромных мест, где можно оставить флэшку.

– Не факт, что секрет предназначался именно Голубович, – предположил Вадим. – Но Голубович может иметь к этому какое-то отношение. Самое простое – позвонить с этого номера Ирине Андреевне. – Усмехнулся и продолжил: – Но я этого делать не стану. По крайней мере, пока. Директриса наверняка знает, что это номер Чернецкой, и просто не ответит. Но обязательно насторожится.

– Во-первых, не факт, что Голубович знает этот номер как именно Чернецкой, – заметила Вера. – А во-вторых, Ирина Андреевна может сказать, будто ей