Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– Думаю, на этом можно закончить, – сказала она. – Последний вопрос. Продолжая тему Рождества и детских радостей, я приготовила подарки для тройняшек. – Юлия бросила взгляд на пустой стул Педера. – И корзинку рождественских деликатесов для Анетт. Сегодня собираюсь все это ей отвезти. Кто хочет, может составить мне компанию.

После этих слов тишину конференц-зала нарушала лишь доносившаяся откуда-то из коридора песня «Все, что я хочу на Рождество». Оправившись, коллеги закивали и один за другим покинули помещение.

На выходе Мина остановила Винсента.

– Я помню о твоей встрече с энтомологом, но, может, уделишь и мне минутку?

– Конечно, – кивнул менталист. – Все мое время в твоем распоряжении.

Они отошли в сторону, чтобы не мешать остальным.

– Речь пойдет о допросе Густава Брунса, – сказала Мина. – Когда я заговорила с Рубеном о том, зачем Брунсу могли понадобиться деньги Драгана, Рубен предположил что-то вроде: «Наркотики, цыпочки, казино». Меня эти слова задели, сама не понимаю чем. В голову пришел странный образ: чашка кофе. Не подскажешь, откуда он взялся?

Мина услышала, насколько безумно прозвучал вопрос. Но Винсент весь просиял.

– Все верно, – кивнул он. – Густав Брунс заядлый игрок.

– Игрок? – переспросила Мина.

– Именно. Во время допроса он произнес покерный термин, не самый распространенный, скажем так. Чтобы это знать, нужно всерьез заниматься покером. По крайней мере проявлять интерес ко всему, что связано с картами, быть старым шулером вроде меня.

– Что же он такого сказал? – растерялась Мина. – Я не помню никаких покерных терминов. И при чем здесь кофе?

– Он шепнул адвокату «кофейня», когда они уходили. Якобы это то, чем ты занимаешься, «устраиваешь кофейню».

– Никогда не слышала.

– Неудивительно. Большинство людей что-то слышали о блефе, колле, фолде, если хоть как-то соприкасались с покером. «Кофейня» – сравнительно редкий термин.

– И что он значит? – спросила Мина. – Чем я таким, интересно, занималась?

Она приготовилась к долгой лекции. Мина прекрасно осознавала, насколько рискованно спрашивать о чем-либо Винсента, но действительно должна была знать.

– Заговаривать зубы, выражаясь попросту. Думаю, именно в этом Густав заподозрил тебя, когда ты спросила, заплатили ли ему за убийство Юна. В покере «кофейня» считается нечестным приемом, поскольку имеет целью обмануть соперника. В некоторых казино ее запрещают.

– То есть Густав игрок с большой долей вероятности? Что ж, азартные игры обнуляли и не такие состояния.

– Это вполне вероятно, – кивнул Винсент.

Мина вздохнула с облегчением. Она узнала, что хотела, и разъяснение Винсента оказалось на удивление кратким.

– Кстати, ты знаешь, что существует по меньшей мере три версии того, как появился покер? – спросил Винсент, когда они собирались выйти в коридор.

Теперь в его голосе слышалось знакомое нетерпение.

– Первая – эта игра зародилась в Китае в девятом веке. Как усовершенствованная форма китайского домино, распространенного при императоре Му-Цунге. Согласно другой версии, прародитель покера – персидская игра ас-нас, изобретенная где-то в шестнадцатом веке. Наконец, третья версия выводит покер из игры пок, которую привезли в Новый Орлеан переселенцы из Франции. В Новом Свете пок эволюционировал до покера.

Винсент остановился перевести дух.

– Эта версия, на мой взгляд, самая правдоподобная. Покер действительно имеет много общего с поком. С той только разницей, что на первом этапе в колодах было двадцать карт вместо пятидесяти двух, которые мы имеем сегодня. А масти соответствовали скорее колоде Таро: монеты, жезлы, кубки и мечи. Таро вообще очень интересны в этом контексте…

Винсент снова сделал паузу, но Мина уже вышла из комнаты.

Он пожал плечами и отправился на парковку. Кофейня. Мина подумала о чашке кофе, сама не поняв почему. Улыбаясь, Винсент вел машину в направлении Юрсхольмена. Похоже, скоро Мина будет менталисткой не хуже него.

В Юрсхольмене он свернул на Страндвеген. Разумеется, главная улица в самом роскошном пригороде Стокгольма носила то же название, что и самая дорогая улица в городе. Со слов Мильды, Винсент понял, что у Локи много денег, тем не менее дом его впечатлил. По одну сторону шоссе высились особняки, некоторые из которых выглядели как настоящие замки. По другую на воде покачивались принадлежащие хозяевам особняков многомиллионные лодки.

Навигатор сообщил, что Винсент на месте, тем не менее он не удержался от того, чтобы еще раз все как следует не перепроверить. Впереди высились автоматические ворота не меньше трех метров высотой. За ними дорога переходила в аллею и заканчивалась возле наполовину скрытого за деревьями большого кирпичного здания.

Локи подошел к воротам с другой стороны с сигаретой в руке. Посмотрел на Винсента, улыбнулся и загасил сигарету.

Он вышел через боковую дверь и побежал к машине, потирая руки.

– Здравствуйте, Винсент, – сказал Локи, садясь в машину. – Как сегодня холодно все-таки! Ну, поехали?

Винсент завел машину. Каждый раз, когда он сталкивался с Локи, тот словно извинялся за свое существование, еще не успев войти в комнату. Винсент не раз подумывал о том, чтобы подарить Локи книгу о самооценке. Но этот молодой человек на переднем пассажирском сиденье просто излучал энергию уверенности в себе.

– Значит, мы навестим ведущего энтомолога страны? – неожиданно громко спросил Локи.

– Именно, – кивнул Винсент и свернул на Е4 с южной стороны Юрсхольмена. – Он эксперт по жукам. Я подумал, что это может быть нам интересно. И, как мне кажется, вы сумеете лучше меня разобраться в том, что он нам скажет. В конце концов, вы каждый день имеете дело с трупами.

Винсент замолчал и обернулся на Локи. Работа менталиста состоит в том, чтобы читать людей, видеть, что они на самом деле чувствуют и думают. Это позволяет сделать общение более конструктивным. Но, как Винсент ни вглядывался в Локи, тот оставался для него загадкой. Это все равно что читать чистый лист бумаги. Винсент ни в чем не винил Локи, но такое положение дел его не устраивало.

– Не поймите меня неправильно, – продолжал Винсент, – но я видел, как вы живете. Что держит вас в отделении судмедэкспертизы? Не похоже, чтобы вы нуждались в деньгах.

– Я дипломированный остеолог, – ответил Локи. – То есть эксперт по костям и скелетам. И это моя страсть. Вы, наверное, согласитесь, какое это редкое счастье – работать с тем, что представляет для тебя главный интерес в жизни. И потом, Мильда гений. Я все равно помогал бы ей, даже если бы мне пришлось за это платить.

Винсент кивнул. Кому-кому, а ему по меньше мере странно удивляться, что кости могут быть чьей-то страстью. Учитывая, чем занимается он сам.

– Вы, кстати, можете его знать, – продолжал Винсент, снова переводя разговор на энтомолога. – Его зовут Себастьян Багге, и живет он в Херинге, возле автосалона