Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– Он там жил. Понимаю, что это не разрешено, поэтому они там и прячутся. Но ведь в метро теплее, чем на улице, особенно в такую зиму, как эта. И крыша над головой есть.

Рубен тихо присвистнул:

– Как вы думаете, остался там кто-то из тех, кто знал Тома?

– Полагаю, что кто-то из его старых друзей еще может быть жив, – ответил Арнольд, затягиваясь сигаретой. – Или из тех, кто знал его друзей. Сейчас в Стокгольме больше бездомных, чем когда-либо.

Кристер оглянулся на Рубена. Ему вдруг стало любопытно, подумал ли коллега о том же, что и он. В туннелях метро есть и другие люди, и они тоже могли что-то видеть. Даже убийцу Маркуса и Юна. Вопрос, как найти тех, кто не желает выходить на свет.

«Маркус Эрикссон» – гласила надпись на надгробии.

Адаму подумалось, что это слишком обычное имя для такого эксцентричного парня.

– Ты здесь не просто так, насколько я понимаю. – Адам повернулся к Юлии. – Наверняка есть более важные дела.

– Я знаю наизусть все его песни, – отвечала она. – Этот человек был музыкальным гением. Грязным гением, чтобы не сказать грубее. Но разве не все они таковы?

– Ну, почему… Я, к примеру, чистый гений, – ответил Адам.

– Помолчи уже. – Юлия толкнула его локтем.

Адам отвернулся. Понимал, что глаза могут его выдать. Он не хотел давить на Юлию. У нее семья. Адам, как никто другой, понимал, насколько это ценно. Он остался один после смерти Мириам. И не мог, даже из самых лучших побуждений, заставить кого-то уйти из семьи. Подбирать крохи с чужого стола – уж лучше так.

В то же время он не мог не желать большего. И дело было не в сексе, хотя, конечно, и это здорово. Адам хотел с ней жить обыкновенной, повседневной жизнью. Злиться, когда она перетягивает на себя одеяло в постели. Спорить, чья очередь выносить мусор. Вместе болеть несварением желудка. Звучит как мечта идиота, но только проблевавшись с кем-то на пару, по-настоящему понимаешь, что делишься с этим человеком всем.

– Сейчас вытащат гроб, – сказала Юлия и слегка наклонила голову.

Адам сделал то же самое.

На кладбище в самом воздухе витает нечто такое, чего нет в обычной жизни. На Лесном кладбище Адам чувствовал это особенно остро. Пару лет назад он жил в двушке в Эншеде и часто заворачивал сюда, когда совершал пробежки в этом районе. Кладбище не только красивое, но и большое. Нужно много времени, чтобы обойти его. И Адам избегал участков с детскими могилами.

Из ямы медленно поднимался белый гроб.

– Так что ты думаешь насчет сербов? – спросил Адам.

Юлия разочарованно вздохнула:

– Безусловно, этот след нельзя игнорировать. Но здесь возникают две проблемы. Первая – сербы связаны только с Юном, но никак не с Маркусом, пока во всяком случае. И вторая – руководство беспокоят мои попытки следовать этому пути. Они боятся, что это помешает более масштабному расследованию, которое ведется сейчас в отношении организованной преступности.

– Ясно, – коротко вздохнул Адам.

После чего задал вопрос, давно крутившийся на языке:

– Что дома?

В тот же момент мир опрокинулся в тишину. Это была запретная тема, так они договорились. Их любовь могла существовать только в особом мире, параллельном обычному. Адам понимал это, но вопрос, так или иначе, сорвался с губ и висел в воздухе, подобно белому гробу, на полпути между могилой и миром живых людей.

Белый пар поднимался изо рта, где-то наверху их дыхания смешивались.

– Думаю, я хочу развода.

Слова Юлии упали в тот самый момент, когда гроб Маркуса Эрикссона со стуком ударился о мерзлую землю.

Адам замер, не решаясь взглянуть на нее. Но внутри его тела кровь хлынула из сердца, которое вдруг забилось в удвоенном ритме.

Они приблизились к гробу.

Тишина между ними отдавалась эхом.

Винсент откинулся на спинку сделанного по индивидуальному заказу кресла. Оно до сих пор пахло как только из мастерской. Очевидно, дела ShowLife Production пошли в гору. Иначе чем объяснить неожиданное обновление мебели?

И не только мебели, если уж на то пошло. Все здесь стало по-другому. Даже стены приобрели темный цвет какого-то редкого, дорогого оттенка, который затруднительно определить точнее.

– Мне нравится то, что вы сделали с этим кабинетом, – сказал Винсент.

Гордый собой, Умберто как-то по-детски улыбнулся.

– В общем получилось здорово. – Он хлопнул в ладоши. – Не все мне одинаково нравится, но я не босс.

Умберто кивнул на портрет над головой Винсента – огромную фотографию Лизы Лайф, на которой она была в чем-то похожем на королевское платье, составленное из игральных карт. Красиво, только уж слишком напоминает Королеву из «Алисы в Стране чудес». С учетом того, что ее любимая фраза «Отрубить им головы!», беспокойство Умберто можно понять. Портрет босса со скрытой угрозой – прекрасный способ мотивации персонала.

– Доходы от твоих шоу в немалой степени способствовали этому, – продолжал Умберто. – И потом, взгляни на угощение!

На новом мраморном столе стояли два двойных эспрессо, приготовленные из свежемолотых кофейных зерен, может даже специально импортированных для Умберто. И блюдо с невероятно аппетитной выпечкой.

– Из пекарни Магнуса Юханссона, – пояснил Умберто. – Это на другом конце города, но оно того стоит.

– Разве я когда-нибудь жаловался на фабричное печенье «Балерина»? – спросил Винсент, глядя на выпечку.

Ему пришлось признать, что пирожные выглядели идеально симметричными. Этот кондитер знал свое дело.

– «Балерина», – усмехнулся Умберто. – Говори тише, чтобы Магнус Юханнсон тебя не услышал.

– Кстати, о делах. – Винсент залпом выпил половину своего эспрессо. – Я решил сделать перерыв.

Рука Умберто зависла над пирожным. Он побледнел, но ничего не сказал. «Что за чепуху ты мелешь», – говорил остановившийся на Винсенте взгляд.

– Дома возникли проблемы, с которыми я должен разобраться, – пояснил менталист.

У него не возникло ни малейшего желания углубляться в детали.

– И потом, честно говоря, я неважно себя чувствую, – продолжал Винсент. – После каждого выступления болит голова, и ситуация только ухудшается.

– Ты просто устал, похоже. – Умберто натянуто улыбнулся. – Amico mio, ты напрягаешь мозг на сцене. Неудивительно, что после этого у тебя заканчиваются силы. Но нет ничего такого, чего не мог бы исправить пакетик сладостей после выступления. Хочешь, я включу это в твой райдер?

– То, что мозговая работа отнимает много энергии, не совсем верно, – возразил Винсент. – Есть исследования, доказывающие, что для восстановления сил в таких случаях достаточно одной десятой доли сахара, содержащегося в конфете «Тик-так». Но были и другие исследования. Антониус Вилер, к примеру, показал, что в результате интенсивной умственной и не только деятельности в лобных долях накапливаются остаточные