Дочь Иезавели - Уилки Коллинз

Я не мог сразу отлучиться, и мы договорились отправиться на прогулку после обеда. За столом я обратил внимание, что не только Мина была не в духе – у ее матери тоже был унылый вид. Похоже, мистер Келлер и Фриц обратили на это внимание. За столом царило молчание, и для меня стало большим облегчением оказаться на оживленной улице.

Мина как будто ждала, чтобы я начал разговор. Мне ничего не оставалось, как прямо спросить, не случилось ли чего, что могло ее расстроить.

– Не знаю, с чего начать, – сказала она. – Я очень беспокоюсь за маму.

– Начни с самого начала, – предложил Фриц. – Расскажи, куда вы ходили вчера и что там случилось.

Мина последовала его совету.

– Мы с мамой пошли на нашу старую квартиру, – начала она. – После того как было принято окончательное решение остаться в доме мистера Келлера, мы сразу предупредили хозяйку, что съезжаем. Осталось только забрать кое-какие оставшиеся вещи, которые можно донести в руках. Мама, которая всегда любезна в разговоре, сказала хозяйке, что желает ей побыстрей найти новых жильцов. Та ответила, что, кажется, уже нашла. Странный ответ. Что значит это «кажется»?

– Да, недостает информации. Что точно сказала хозяйка?

– Тут тоже ничего не понятно, – вступил в разговор Фриц. – Похоже, она говорила с тем таинственным незнакомцем, который какое-то время назад интересовался, не собирается ли съезжать мадам Фонтен. И вот теперь он заявился снова. Продолжай, Мина.

Прежде чем Мина открыла рот, я вспомнил странного типа, которого мы с Энгельманом недавно видели здесь, и поинтересовался, как отреагировал мужчина, узнав, что помещение сдается.

– Это самое подозрительное, – воскликнул Фриц. – Расскажи, Мина, подробно, ничего не упусти.

Его замечание, казалось, сбило девушку с толку. Я попросил Фрица помолчать, а сам постарался успокоить Мину и дал ей возможность продолжить рассказ.

– Мужчина просил показать ему квартиру? – спросил я.

– Нет.

– А снять ее собирался?

– Он сказал, что ответит вечером, – сказала Мина. – А еще спросил, уехала ли мадам Фонтен из Франкфурта. А услышав отрицательный ответ, прямо спросил, где теперь живет мадам Фонтен.

– И глупая старуха назвала ему адрес, – снова влез в разговор Фриц.

– Боюсь, она накликала нам беду, – продолжила Мина. – Я заметила, как мама вздрогнула и побледнела. Она спросила у хозяйки, когда состоялся разговор. Та ответила, что полчаса назад. А куда он пошел – к дому мистера Келлера или в другую сторону? – допытывалась мама. К дому мистера Келлера, был ответ. Мама тут же взяла меня за руку. «Нам пора домой», – сказала она.

– Мужчину вы не нагнали?

– Нет. Но узнали, что он приходил. По словам Джозефа, когда нас не было, какой-то человек справлялся, дома ли мадам Фонтен. А услышав, что ее нет, решил оставить записку. «Она ведь здесь не задержится, думаю?» – поинтересовался незнакомец. «О нет! Напротив! Мадам Фонтен теперь экономка у мистера Келлера», – ответил простодушный Джозеф. «И что он сказал на это?» – спросила мама. «Да ничего. Просто ушел», – отвечал Джозеф.

– Больше они ни о чем не говорили?

– Да, на этом разговор закончился. Мама целиком ушла в свои мысли. А на мои слова сочувствия резко отреагировала, попросив помолчать. «Не мешай, – сказала она. – Мне надо написать письмо».

– Вы видели это письмо?

– Нет. Но меня охватила тревога, и я посмотрела через мамино плечо, когда она писала на конверте адрес.

– И что вы увидели?

– Последнее слово – Вюрцбург.

– Теперь вы знаете столько же, сколько и мы, – заключил Фриц. – Что вы думаете обо всем этом? Можете что-нибудь посоветовать?

Что я мог посоветовать? Можно было предположить, что за передвижениями мадам Фонтен кто-то следит – возможно, по поручению владельца векселя. Но своими догадками я не мог с ними поделиться. Я только посоветовал положиться на время, а Мине терпеливо ждать, пока сама мать не вернется к этой теме. Мои благоразумные советы пришлись не по вкусу влюбленной парочке. Фриц заявил, что разочаровался во мне, а Мина отвернулась, не скрывая своего упрека. От ее чуткой натуры не укрылось, что я чего-то утаиваю. Ни она, ни Фриц не возражали, когда я оставил их и вернулся в контору. Там я написал письмо мистеру Энгельману.

Мысленно возвращаясь в те памятные дни, я вспоминаю, что после бегства мистера Энгельмана наша маленькая семья погрузилась в странную и глубокую депрессию.

Каким-то загадочным образом дружественное расположение, какое в той или иной степени мы испытывали друг к другу, слабело и уходило. Внешне мы так же мило общались, но прежнего доверия не было, что я подчас болезненно ощущал. Нас окутала атмосфера подозрительности. Мистер Келлер верил, что постоянная подавленность мадам Фонтен объясняется тем, что она называла мигренью. Фриц стал сомневаться, так ли доволен отец его выбором невесты-бесприданницы, как говорит. А Мина, заметив, что Фриц стал более унылым и молчаливым, задавалась вопросом, так же она дорога ему в период благополучия, как раньше – в период невзгод. И в довершении всего у мадам Фонтен были сомнения относительно меня, да и я (хотя она и спасла мистера Келлера) ей не доверял.

Из этого унизительного состояния тупости и недоверия нас вывел приезд миссис Вагнер в сопровождении горничной, посыльного – и Джека Строу.

Глава XXIII

Обстоятельства сложились так, что заключительную часть пути во Франкфурт тетка провела в ночном почтовом дилижансе и заехала к нам по пути в гостиницу, где собиралась остановиться, не желая стеснять хозяев, тем более что при ней был Джек. Но мистер Келлер даже слышать об этом не хотел – недопустимо, чтобы главный партнер ютилась в гостинице. Одна сторона дома прямо над офисами была заранее приготовлена к ее приезду. Багаж тотчас же вытащили из кареты, и тетке пришлось подчиниться неписаным законам гостеприимства.

Эту информацию я получил от Джозефа, когда вернулся из наших складских помещений у реки. Я спросил, можно ли повидать тетю, на что он ответил, что после семичасового ночного путешествия она очень устала и прилегла отдохнуть.

– А где Джек Строу? – спросил я.

– Куролесит где-то. Никакого порядка с ним, – ответил Джозеф.

Снизу до меня донесся голос Фрица.

– Спустись к нам, Дэвид. Это нужно видеть.

Я сошел в помещение для слуг, и там, в углу холодного каменного коридора, соединявшего кухню с лестницей, сидел на корточках Джек Строу – в той же позе, что и в Бедламе, не было только тюремных стен, цепей и соломы. Сомневаюсь, что узнал бы его, если б не преждевременно поседевшие