Дочь Иезавели - Уилки Коллинз

Фрица с презрением. – Теперь понимаете, почему я себя так вел, очутившись в этой комнате? Скажите, Дэвид, он тоже работает в фирме? Если да, то за ним надо хорошо присматривать. Давайте отойдем, я хочу поговорить с вами.

Он поднялся и, взяв меня под руку, отвел с важным видом на несколько шагов, однако не спускал глаз с колокольчика.

– Говорят, этот город называется Франкфурт. Это правда? – спросил он.

– Абсолютная.

– И здесь тот же бизнес, что и в Лондоне?

– Совершенно верно.

– И госпожа здесь хозяйка, как и в Лондоне?

– Да.

– Тогда я хотел бы знать, как обстоит дело с ключами?

Я смотрел на него, не понимая, о чем идет речь. Джек нетерпеливо топнул ножкой.

– Вы хотите сказать, Дэвид, что не слышали, какие обязанности я исполнял в лондонской конторе?

– Право, не слышал.

Джек выпрямился, сложил на груди руки и произнес с чувством глубокого превосходства:

– В Лондоне я был хранителем ключей, – объявил он. – И хотел бы знать, будет ли у меня и здесь такая должность?

Теперь мне стало ясно – тетка, следуя мудрому плану развить в бедняге чувство ответственности, дала ему какие-то ключи, и он гордился таким доверием. Я не сомневался, что она и во Франкфурте найдет Джеку полезное занятие.

– Дождитесь звонка, – ответил я, – и, возможно, ключи ждут вас в комнате госпожи.

Джек радостно потер руки.

– Тогда буду ждать, когда прозвонит колокольчик, – сказал он, направляясь в свой угол. С лестницы до нас донесся голос мадам Фонтен. Она говорила с дочерью. Джек мгновенно замер на месте и посмотрел наверх.

– Где тот человек, что приехал с миссис Вагнер? – спрашивала вдова. – У него еще такая странная английская фамилия. Отвели ему комнату, не знаешь, Мина?

Она говорила это, спускаясь вниз, и в коридоре увидела Джека Строу. С ее лица мгновенно слетела томно-равнодушная маска. Она замерла на месте – то ли от удивления, то ли от ужаса.

– Ганс Гримм, – расслышал я. – Боже! Как он сюда попал?

Глава XXIV

Почти мгновенно мадам Фонтен обрела над собой контроль.

– Я не смогла сдержать изумления, – пустилась в объяснения она. – Последний раз я видела этого человека в вюрцбургском университете, он был там уборщиком. Потом ушел оттуда – никто не знал почему. И вот теперь объявился в этом доме.

Я взглянул на Джека. На его лице играла лукавая улыбка. Было видно, что ему доставил удовольствие испуг мадам Фонтен. Но он мгновенно расцвел, когда с ним заговорила Мина.

– Ты помнишь меня, Ганс? – спросила она.

– Да, я вас помню, барышня. Вы добрая девушка. Характером в папу. Он был хорошим человеком, особенно когда не держал в руках эти отвратительные аптекарские склянки. Но предупреждаю – меня нельзя называть именем, под каким я работал в университете. Тогда я был немцем – теперь я англичанин. Для меня все нации равны. Однако в вопросе имени я щепетилен – ведь такое имя я носил, когда меня узнала госпожа. Другого у меня больше не будет. Джек Строу, к вашим услугам. Этим именем я горжусь. Боже! Какая у вас уродливая шляпка! Я смастерю вам получше. – Он повернулся к мадам Фонтен, лицо его приняло недоверчивое выражение.

– Мне не понравилось, как вы описали мой уход из университета. Разве я не имел права покинуть его по собственному желанию?

– Конечно, могли, Ганс.

– Нет, не Ганс. Я только что об этом говорил. Называйте меня Джек Строу.

– Хорошо, Джек, – послушно согласилась она, и этот смиренный тон меня удивил.

– Может, я украл что-нибудь в университете? – продолжал Джек.

– Насколько я знаю – нет.

– Тогда в следующий раз говорите обо мне с бо́льшим уважением. Вот так: «Мистер Джек покинул университет по собственному желанию». – Удовлетворенный своей формулировкой, он обратился ко мне: – Вот скажите, если в университете вы утратили цвет щек и волос, остались бы там (он встал на цыпочки и прошептал мне на ухо), чтобы вас опять отравили? Нет! – вскричал он, возвысив голос. – Вы поспешили бы оттуда улизнуть. Из Германии – во Францию, из Франции – в Англию. В Лондоне я угодил под колеса экипажа принцессы, попал в Бедлам, откуда меня вызволила госпожа. О боже, я совсем забыл о колокольчике. Все – прощайте, прощайте. Буду ждать в углу, когда он позвонит.

Мадам Фонтен сочувственно взглянула на меня и прикоснулась к бусам.

– Пойдемте в мою комнату, Джек, – сказала она. – Я вас накормлю, а вы расскажете, что с вами случилось за это время.

Мадам Фонтен наградила его ослепительной улыбкой, ее голос звучал нежнее флейты. Во мне проснулась моя обычная подозрительность. Слишком уж вдова обхаживала Джека. Однако это не сработало. Джек упорно качал головой и указывал на колокольчик. Мы разошлись по своим делам, оставив это странное маленькое существо сидящим на корточках в холодном углу.

Вскоре меня призвала к себе тетка.

Джек устроился перед ее дверью у пустого шкафа, поглощенный плетением соломенной шляпки для Мины.

– Все в порядке, Дэвид, – покровительственно произнес он. – Госпожа хорошо выспалась, с аппетитом поела и прекрасно выглядит. Войдите и сами все увидите. Вперед!

Мне, напротив, показалось, что у тетки усталый вид. За то время, что я ее не видел, она заметно похудела, но это были мелочи. Не могу описать, какую радость я испытал при виде хрупкой, энергичной фигурки с ясными, широко раскрытыми серыми глазами. Как отличалась моя дорогая тетя от мадам Фонтен с ее змеиной грацией и глазами с поволокой.

– Скажи, Дэвид, – произнесла она после первых приветствий, – как тебе Джек Строу? Мой бедный муж был прав, и я постаралась это доказать.

Я искренне с ней согласился, поздравив с несомненными успехами.

– А теперь расскажи, что тут у вас происходит, – продолжала она. – Вижу, отец Фрица стал относиться иначе к планам своего сына. Говорят, все произошло чудесным образом после того, как мадам Фонтен спасла жизнь мистеру Келлеру. Это правда?

– Совершенная правда. А как вам мадам Фонтен?

– Спроси меня об этом завтра, Дэвид. Путешествие выбило меня из колеи, и я не могу собраться с мыслями.

– А Мину вы видели?

– Видела и даже расцеловала. Мне она по душе. Считаю, что нашему повесе Фрицу необычайно повезло.

– Если б не предстоящее замужество, – предположил я, – Мина могла бы стать одной из ваших девушек-клерков.

– Я тоже об этом подумала, как только ее увидела, – смеясь, согласилась тетка. – Но прошу, не насмехайся над моими будущими сотрудницами. Я твердо намерена провести эту полезную реформу. Форсировать проблему я не буду. Мистер Келлер еще не оправился