Дочь Иезавели - Уилки Коллинз

волосы и странный желтоватый цвет лица. Джек поправился, вид у него был довольный. Он был аккуратно и даже несколько франтовато одет – цветок в петлице, розетки на туфлях. По костюму его можно было принять за дамского пажа, одежду которому старательно подбирала хозяйка.

– Вот он где, – сказал Фриц, – и намерен здесь оставаться, пока не проснется твоя тетя и не пришлет за ним.

– Служанкам мешает работать, – прибавил Джозеф с выражением отвращения на лице, – и мерзнет тут, хотя мог бы сидеть у огня на кухне.

– Хорошо сказано, Джозеф, – сказал Джек с иронической улыбкой. – Подойди ближе. Мне надо кое-что сказать тебе. Видишь этот колокольчик? – И он указал на один из колокольчиков на стене, под номером десять. – Мне сказали, что он от спальни моей госпожи. – Джек по-прежнему называл тетку «госпожой», как и при первой встрече в сумасшедшем доме. – Я никому не хочу мешать, но я первый должен услышать этот звонок. И я буду сидеть здесь, пока госпожа не позвонит. Тогда вы от меня избавитесь. Я переберусь на коврик у ее двери и буду ждать, когда она свистнет. Теперь можешь идти. Несчастный безумец, – сказал он, когда Джозеф ушел. – Боже, как много таких на свете! – Фриц разразился хохотом. – Боюсь, вы один из них, – сказал Джек, глядя на него с состраданием.

– Ты помнишь меня? – спросил я.

Джек снисходительно кивнул.

– Хозяйка много говорила о вас. Вы Дэвид. А он Фриц. Вот так!

– Как перенесли путешествие из Лондона? – задал я следующий вопрос.

Он потянулся всем своим маленьким телом и зевнул.

– Все было замечательно. Но без посыльного и горничной было бы еще лучше. Посыльный очень высокий. Не доверяю я высоким мужчинам. Во мне всего пять футов – вот такой рост и годен для посыльного. Я мог бы сам выполнять его работу, и госпожа сохранила бы деньги. Горничная тоже рослая особа, и руки у нее не из того места растут. Если б госпожа позволила, я укладывал бы ее волосы гораздо лучше. Короче говоря, я хотел бы сам все для нее делать. И тогда был бы самым счастливым человеком.

– В вас есть чувство благодарности, – сказал добродушно Фриц. – Вы помните, что сделала для вас миссис Вагнер, и это хорошо.

– Помню? – презрительно переспросил Джек. – Если бог ума не дал, лучше уж молчите. – Он повернулся ко мне. – Вы слышали когда-нибудь такую глупость? Он хвалит меня за то, что я помню день, когда меня забрали из Бедлама.

– Да, это был прекрасный день, разве не так?

– Прекрасный? Это был божественный день. У меня нет слов, чтобы его описать! – Он вскочил на ноги под влиянием нахлынувших чувств. – Когда мы вышли за ворота, нас ослепило солнце – теплое, золотое, восхитительное, прекрасное, и я чуть не сошел с ума от счастья. Тут на меня набросилось сорок тысяч чертей (отметьте, я их сосчитал), и эти соломенного цвета, юркие, шустрые чертенята облепили меня всего. Они сидели на плечах, щекотали руки, возились в волосах и выли, как стая собак: «Джек, мы ждем тебя, ты сбросил цепи, светит солнце, вот стоит карета твоей госпожи, давай все вместе устроим дикий вой – страшный, раздирающий уши, безумный вой!» Я упал на колени у кареты и ухватился за платье госпожи. «Смотрите на меня, – просил я. – Я не стану кричать! Я не напугаю вас, чего бы мне это ни стоило. Только смотрите на меня». Она усадила меня в карету напротив себя и всю дорогу не спускала с меня глаз. «Я верю тебе, Джек», – сказала она. А я даже рта не раскрыл. Ха-ха! Представляю, как вы двое вопили бы на моем месте. – Он снова уселся в углу, восхищенный картиной двух молодых людей, орущих во весь голос.

– А что было дальше, когда вас привезли домой? – спросил я.

Веселость неожиданно его покинула. Он поднял руку и помахал ею.

– Вы слишком громко говорите, Дэвид, – сказал он. – То, что я увидел, было настолько прекрасным, полным доброты и приветливости, что об этом надо говорить тихо. Там висела картина с ангелами и арфами. Вот бы эти ангелы помогли мне сейчас с рассказом. Потом вошел Фриц и сказал, что эта комната – спальня. Но я-то знал, что это рай. Я вспомнил тюрьму, мрак, цепи и солому и назвал это место раем. Вы оба можете говорить что хотите, но госпожа со мной согласилась.

Он закрыл глаза, чрезвычайно собой довольный, и, казалось, полностью ушел в свои мысли. Фриц ненароком вывел его из этого состояния, продолжив рассказ о знакомстве Джека со спальней.

– Наш низкорослый друг, – начал доверительно Фриц, – повел себя в новом помещении очень странно. День был холодный, но он настоял, чтобы загасили камин. Потом обратил внимание на постельное белье и…

Тут Джек торжественно открыл глаза и перебил Фрица:

– Вы не тот человек, чтобы об этом рассказывать. Только тот, кто понимает меня, может на такое осмелиться. Не тревожьтесь, Дэвид. Я-то себя понимаю и все вам расскажу. Ведь вы видели место, где я жил и спал в сумасшедшем доме?

– Видел, Джек, и никогда этого не забуду.

– А теперь представьте мои чувства, когда я обрел собственную комнату с камином, светом, постелью с одеялами, простынями и подушками. И еще одежду, новую красивую одежду. И все это – мне. А теперь спросите себя, что должен испытывать человек, на которого обрушилась вся эта роскошь (еще часа не прошло, как я покинул Бедлам)? Потерять голову от счастья? Ну уж нет! Если есть во мне некое ценное качество – так это здравый смысл. И я опять упал перед госпожой на колени. «Будьте милосердны, моя госпожа, позвольте постепенно привыкать к новому. Клянусь, сейчас я не могу это вместить». И она меня поняла. Мы потушили огонь, чем очень удивили этого тупого человека – Фрица. Слабый холод (память о Бедламе!) успокоил меня. Я спал на кровати, но без одеяла, подушек и простыней. Надеть на следующее утро рубашку, жилет и бриджи было выше моих сил. Когда я увидел себя в бриджах, то вскричал повелительно, совсем как джентльмен: «Унесите все остальное! Рубашку надену завтра, жилет – послезавтра, а сюртук еще через день, если смогу сдержать крик!» Вот такой постепенный процесс, Дэвид. И каждое утро госпожа поддерживала меня, повторяя то, что говорила в карете: «Я верю в тебя, Джек!» Спросите у нее, когда она встанет, испугал ли я ее хоть раз с того дня, когда она забрала меня домой. – Он опять посмотрел на