Убийства на радио - Марина Серова

— Ростислав… простите, не знаю вашего отчества…

— Васильевич, но можно по имени, — слабо улыбнулся парень. — Да вы присаживайтесь, Татьяна Александровна.

— Можно без отчества, — ответно улыбнулась я, устраиваясь на стуле. И предложила: — Ростислав, вы мне вкратце расскажите, какую работу вы проделали. По себе знаю: порой взгляд замыливается. Тем более на ваших плечах не одно расследование, а несколько, и по всем требуют немедленных результатов — что я, не знаю, что ли? И вместе мы подумаем, чем заняться вам, а чем — мне, чтобы не долбиться в одну и ту же дверь всем составом.

— Договорились. — Капитан устроился за столом и раскрыл папку с материалами по делу. — Это и впрямь имеет смысл. Начнем со смерти Елизаветы Стрункиной?

— Да, давайте, раз уж опознание проводилось по этому поводу, — согласилась я и достала блокнот. Есть у меня такая привычка — делать краткие заметки по ходу дела.

Большей частью Конюшков рассказал мне то, что я уже знала из материалов дела. Сначала была речь о самоубийстве. Слишком уж характерны порезы на запястьях девушки. К тому же свидетели говорили о возможной несчастной любви. Уже вскрытие показало, что речь идет об убийстве.

— Вы пытались найти этого ее любовника? — уточнила я.

— Так точно! — шутливо козырнул парень. — И нашли, разумеется. Таковым является Соколов Вадим Георгиевич, писатель научно-фантастических романов, давно женат. С любовницей расстался, как он сказал, по обоюдному согласию. На деле же — жена узнала о его интрижке и пригрозила разводом. А вся его карьера построена на ее деньгах — печатается за счет супруги, у которой бизнес, пиар-компании тоже за ее счет проводятся. Ну и, чтобы не быть столь оголтелым циником, добавлю: у него двое нежно любимых детей, сын — подросток, дочь в младшей школе. В момент убийства отсутствовал в области — был в столице на конференции фантастов. Вместе с супругой, — добавил Конюшков, предваряя мой вопрос.

— Так, — кивнула я. — А что с опросом жителей? С просмотром камер у дома Стрункиной?

— Ну, Татьяна, уж матчасть следственных мероприятий я знаю от и до, — вздохнул Ростислав. — Все жильцы были опрошены. О Стрункиной они знали мало. Она более-менее общалась исключительно с сестрами Кречетовыми, и то, судя по всему, потому, что жили они на одной лестничной площадке. О ее визитерше — и того меньше. Пару раз кто-то замечал на парковке черный скутер в красную полоску. Номеров не видели. Камеры стоят на въезде в парковку и у входа в подъезд. Камеры невысокого качества. Один раз на видео мелькнул скутер, номеров опять же не разобрать. Мы привлекали технических специалистов, если что. Несколько раз на камеру попалась дама на высоких каблуках, в светлой куртке с капюшоном. Лица ее не видно. Рост, фигура — все очень приблизительно.

— А что с недоброжелателями Елизаветы?

— Провели опрос коллег, даже бывших однокурсников. Все в один голос заявляют, что Елизавета была неконфликтной, ни с кем не ссорилась, не ругалась, общалась с окружающими ровно, за карьерным ростом не гналась. Ангел, а не человек. Никто на нее не злился, не обижался, — добавил он.

— Так, — хмыкнула я, понимая, что, кажется, в моей голове появилась интересная идея. — А сами-то вы куда думаете копать?

— Объединять эти три дела в серию, наверное, — пожал плечами капитан. — Да, я знаю, способ убийства различен, жертв объединяет исключительно причастность к радиокомпании. Это мы проверили — ни на учебе, ни на предыдущих местах работы, ни даже по месту жительства они не пересекались раньше. Общих знакомых, за исключением коллег, нет. Ну и искать того, кому выгодна смерть всех троих.

— И здесь мы вновь приходим к личности Лаврентьевой, — тяжело вздохнула я. — Потому что у нее есть черно-красный скутер, подаренный недавно. Есть — точнее, была, пока криминалисты не забрали — светлая куртка с капюшоном. Была ей и выгода от этих смертей. Только я не верю в ее виновность. Не тот типаж, пожалуй.

— Согласен. Судя по всему, Лаврентьеву кто-то пытается серьезно подставить. Получается, искать нужно в ее кругу общения — и при этом, возможно, на радиостанции, — подытожил Ростислав.

— Радиостанция — не факт, так подставляться убийца бы не стал, мне кажется, — возразила я. — Подумайте сами: ваши люди трижды опрашивали сотрудников радиостанции, по трем разным преступлениям. Алиби проверяли, наверное?

— Да, но, как и у любого гражданина нашей страны, стопроцентного алиби ни у кого нет. Мотивы — что касается убийства Матвеева, чуть ли не у каждого из его коллег. По дамам — ни у кого явного мотива не прослеживается. Даже у Лаврентьевой. Ее могли не повысить, могли не взять на место убитых женщин, ведь так?

— Именно, — согласилась я. — И знаете, Ростислав, что я хочу вам предложить?

— Внимательно вас слушаю.

— Что, если ваши люди еще порасспрашивают работников радиостанции? А я пока проверю врагов и недоброжелателей Мирославы? Возьму за рабочую версию то, что столь сложным способом пытаются подставить мою клиентку.

— Почему бы и нет? — согласился капитан. — Информацией обмениваемся?

— Да, разумеется, — кивнула я. Так мы и порешили. Договорились, что попутно, каждый со своей стороны, постараемся найти владелицу скутера в красную полоску. К сожалению, не слишком мощное транспортное средство — а именно такое было что у Мирославы, что у таинственной девицы — регистрации не требовало. А значит, найти владельца через ГИБДД не представлялось возможным. Прошерстить все магазины, торгующие такой техникой? Нереально. Существуют еще и маркет-плейсы, и другие города, и… Но вдруг кто-то что-то видел? Заметил?

— О, точно! Надо будет повнимательнее изучить записи с радиостанции! — воскликнул внезапно Ростислав, а я удивленно спросила:

— А что, вы их не изучали?

— Изучали, разумеется. Но в свете озвученной вами версии пересмотреть не помешает. Возможно, замечу кого-то, на кого не обратил должного внимания раньше.

— Послушайте, а можете мне сбросить эти записи? — осторожно спросила я, прекрасно понимая, что сделать это он не имеет права. — По эпизоду с Максимовым по крайней мере?

— Нет, к сожалению, не могу, — покачал головой капитан. — Но могу предложить просмотреть их вместе со мной. Скажем, как независимый консультант. Вы женщина. Можно предположить, что наш убийца — тоже женщина. Вы можете заметить что-то такое, на что я не обращу внимания.

— Давайте. Сейчас?

— А зачем откладывать?

И мы занялись просмотром съемок с камер. Ну что я могу сказать? Ничего толкового мы на них не обнаружили. Да, Максимов имел дурную привычку бросать