Убийства на радио - Марина Серова

— Да, она действительно все про всех знает.

— Тогда проводите меня к ней, — попросила я.

— Пойдемте, Татьяна Александровна, — кивнула Мирослава.

Алевтина — молодая светловолосая женщина, немного постарше Мирославы — сидела в наушниках, но, заметив нас с Лаврентьевой, сняла их и отложила в сторону.

— Аля, это частный детектив Татьяна Александровна, я тебе говорила о ней. Ей необходимо поговорить с тобой. Найдется время? — спросила девушка.

— Присаживайтесь, Татьяна Александровна, — с приветливой улыбкой пригласила Алевтина.

Блондинка оказалась словоохотливой и буквально засыпала меня целым ворохом подробностей, которые никак не относились к делу, по которому я приехала. Поэтому мне пришлось строго фильтровать наш разговор и отсеивать лишнее.

— Алевтина, спасибо, что согласились на разговор, — начала я. — Мне необходимо узнать вот что: как вы считаете, кто мог добавить яд в чай Иллариону Максимову? У вас имеются какие-нибудь идеи на этот счет? — спросила я, решив, что начну с более свежего, если можно так выразиться, преступления. Оно еще на слуху, а значит, со мной могут поделиться ценной информацией.

— Ой, да кто угодно! — воскликнула Алевтина и нахмурилась. — Иллариона ненавидели буквально все в коллективе. Он был ужасным человеком, всегда ссорился, всегда искал повод для конфликта. Кстати, Иллариона мог отравить и посторонний человек.

— Посторонний человек? — с удивлением переспросила я. — Но как такое возможно?

— В тот день на радиостанции было много людей. Мы проводили экскурсию для школьников, они пришли посмотреть, как работает радиостанция. Конечно же, ребята пришли не одни, а в сопровождении взрослых. И кто знает, возможно, что среди них был кто-то, кто знал о привычке Максимова оставлять свою чашку где попало.

— Это было его привычкой? То есть он постоянно так делал? — уточнила я.

— А то! Илларион мог забыть свою чашку на столе, на диване, на подоконнике, да где угодно!

Алевтина закатила глаза и покачала головой.

— Знаете, Татьяна — можно просто по имени?

— Конечно, — кивнула я.

— Так вот, я даже шутку такую придумала: «Илларион, ты что, собираешься открыть музей своих чашек, что ли»? Но Максимов не понимал юмора. А соль в том, что чашка у него была одна и та же, большая кружка из черного фаянса с красной надписью «Босс».

— Значит, любой мог подойти и подлить ему в чай яд, — подытожила я.

— Да, и не забывайте, что у Иллариона враги были не только у нас на радиостанции. Я не удивлюсь, если это был кто-то из его соседей, ведь он с ними часто конфликтовал. Вот кто-то из них вполне мог прийти под видом экскурсанта. Причем поначалу этот преступник мог какое-то время просто побродить по территории вместе со всеми, а потом незаметно отойти в сторону и сделать свое дело. И на него никто бы не подумал, потому что никто ведь не знал никого в лицо, — сказала Алевтина.

— Но ведь можно посмотреть по камерам, — возразила я. — Ведь видеокамеры должны были запечатлеть тот момент, когда отравитель остается около чашки один и подливает в чай яд. Разве не так?

— Нет, не так. Дело в том, что такие камеры у нас поставлены только при входе на территорию радиостанции, на парковке, ну и еще несколько штук установили по бокам здания. А поставить камеры внутри наше руководство так и не удосужилось. Кроме того, преступник наверняка знал о привычке Максимова оставлять свою чашку на какое-то время без присмотра, — сказала Алевтина.

— Да, такое вполне возможно, — согласилась я.

— Татьяна, а хотите пикантную подробность про Иллариона Максимова и Екатерину Гребенкину? — спросила Алевтина интригующим тоном и понизила голос.

— Что вы имеете в виду? — спросила я.

— Ну, — начала Алевтина, наклонившись ко мне, — Екатерина Гребенкина получила свою должность на радиостанции благодаря Иллариону Максимову, он составил ей протекцию. Но, как вы понимаете, в таких делах всегда есть своя цена…

— И что же Екатерина сделала в ответ? — спросила я.

— Гребенкиной пришлось отблагодарить Иллариона известным способом, — произнесла Алевтина с легким сарказмом. — Однако после этого между ними не возникли романтические отношения. Катя всегда относилась к Максимову с презрением. Она понимала, что он использует людей, и не хотела быть одной из его жертв. Однако она избегала конфликтных ситуаций с ним, что было очень благоразумно.

— Интересно, — сказала я, — значит, у них была непродолжительная связь, но она не была искренней.

— Да, скорее, она была вынужденной, — согласилась Алевтина. — И знаете что?

— Да? — я вся обратилась в слух.

— Если бы Гребенкину не сбил этот таинственный убийца на скутере, то я бы подумала, что Иллариона отравила Катя, — почти шепотом сообщила Алевтина.

— Вы это серьезно? — я удивленно посмотрела на нее.

— Ну а что? Так Катя могла отомстить за то, что попала в некоторую зависимость от него. Впрочем, это только мое предположение, причем из области гадания на кофейной гуще. Знаете, как это: если бы да кабы. Сплошные сослагательные наклонения. А реальность такова, что сначала погибла Гребенкина, а уже потом — Максимов, — сказала Алевтина.

— Кстати, по поводу гибели Екатерины Гребенкиной. Как вы, Алевтина, думаете, с какой целью она вышла на улицу так поздно ночью, да еще и в сильный дождь? Она что, очень любила гулять именно в такую ненастную погоду? Да еще и в безлюдном месте? Может быть, она была настолько романтичной особой, что назначила там свидание? Или же ее пригласили на свидание? — задала я целый ряд вопросов.

— Ну нет. Екатерина не стала бы никуда выходить в такое время суток, в такое глухое место и в ливень. Это было совершенно не в ее характере, — решительно возразила Алевтина. — Отправиться на встречу с бойфрендом в малолюдное место? Да никогда! В конце концов, у нее не было постоянного партнера. Да и недоброжелателей, и уж тем более открыто ненавидящих ее людей, тоже не было. Да, она была вынуждена скрываться от назойливого внимания некоторых поклонников просто потому, что была осторожной. Она была склонна предупреждать всякие ситуации, которые могли нарушить ее безопасность, вот и все.

— Хм… тогда как же это все понять? На Екатерину Гребенкину совершили наезд просто так? Без видимых причин? — спросила я.

— Я тоже думала над этим вопросом, — призналась Алевтина. — И знаете, к какому выводу я пришла в итоге?

— Не знаю, но буду рада, если вы поделитесь, — сказала я.

— Катя была амбициозной девушкой. Я бы даже сказала — очень амбициозной. Ее уже перестала устраивать работа на нашей радиостанции. В самом деле, ведь Покровск — районный городок, а Гребенкина мечтала о крупных городах типа Питера или Москвы. А возможно,