Гранитная гавань - Питер Николс

стал гуглить информацию о лягушках, жабах, ритуалах, колдовстве. Но все, что он нашел, имело такое же слабое отношение к делу, как ссылки, которые выдал ему домашний ноутбук: серия книг «Квак и Жаб» Арнольда Лобела; сайты о ведьмовстве; блоги о викканстве; книжный магазин «Лягушка и жаба» в Провиденсе, Род-Айленд, поставщик свечей, одежда с животным принтом, «мыло для кошатников».

Пройдя по ссылке, по которой раньше не проходил, он обнаружил перевод «Молота ведьм», написанного на латыни католическим священнослужителем Хенрикусом Инститором и опубликованного в Германии, в Шпейере, в 1486 году. Его заинтересовала одна цитата, мужчины или женщины, было неясно: «Тогда она подошла и коснулась руками моего живота, и мне показалось, что она вынула мои внутренности и положила туда что-то, что невозможно было увидеть…» Опять же ни о лягушке, ни о жабе речь не шла.

За невысоким барьером, отделявшим его кабинку от коридора, Алекс слышал, как шумят люди, заходя в библиотеку, как дверь снова и снова открывается и закрывается. Потом стали приходить младшие школьники, иногда с мамами, иногда одни, и шум по множеству причин усилился. Он посмотрел на часы: 15:44 – уроки закончились. Он положил блокнот и ручку обратно в карманы пальто, встал, покинул относительно тихий компьютерный зал и направился к двери.

Они появились впереди, возвышаясь над детьми поменьше, двигаясь медленно, как группа зомби. Четверо шагали впереди, трое из них – девочки, и у всех на лбу стояла одинаковая черная печать: ШЕЙН.

За девочками шел сын Изабель, Итан. Мальчик повернулся к Алексу, и их глаза встретились – хмурый взгляд Итана из-под идеальных, как с рекламного щита, бровей пробуравил Алекса насквозь. Инстинктивно отведя глаза в сторону, он увидел, что рядом с Итаном стоит Софи.

Все они обвиняюще смотрели на него. На миг ему показалось, что одна буква изменилась. Благодаря Софи он хорошо знал молодежный сленг, и слово «ШЕЙМ» ударило в него, как волна. Алекс бессознательно шагнул к дочери, но она отошла в сторону. Итан остановился, по-прежнему не сводя глаз с Алекса. Еще один татуированный подросток выступил вперед.

– Что вы тут делаете, детектив Брангвен?

В кармане Алекса загудел телефон.

– Я веду расследование. Вы можете мне что-нибудь рассказать о Шейне? Любая информация может оказаться полезной.

Они смотрели на него так, будто это он был убийцей. Потом повернулись и направились к кабинкам.

За зеленью холма, на котором стояла библиотека, толпились у воды пришвартованные парусники, яхты и плавучие понтоны, а ближе к маяку острова Коверт и заливу Пенобскот открывался изумительный вид на гавань. Но Алекс ничего этого не видел.

Он видел лишь слово «ШЕЙМ», тяжелые буквы, горевшие перед ним клиговым светом. На молодежном сленге «ШЕЙМ» означало «ПОЗОР».

Это не «М», напомнил он себе. Это – «Н».

Сев в машину, он достал телефон, посмотрел на экран. Номер, начинавшийся с цифр 207, кода штата Мэн, был ему незнаком. Он перезвонил.

– Да, детектив. Это Фил Грессенс, судмедэксперт.

Алекс не сразу смог вернуться к реальности, но сделал над собой усилие, и в памяти всплыл образ высокого судмедэксперта, волосы которого были стянуты в хвост.

– Я отправил вам на почту полный отчет о вскрытии. Но я подумал, что лучше будет позвонить и сообщить вам несколько основных моментов. Ваша жертва не подвергалась сексуальному насилию. Никаких признаков прижизненной или посмертной активности снаружи или внутри полового члена и ануса. Нет ни спермы, ни других следов ДНК убийцы.

– Спасибо.

– Но еще мы провели анализ крови. И обнаружили следы органического ДМТ – диметилтриптамина.

– ДМТ?

Кажется, он где-то совсем недавно это слышал…

– Это психоделик. Существуют различные типы ДМТ, но, чтобы получить удовольствие, как правило, употребляют что-то вроде псилоцибина или волшебного гриба.

– Шейн ел грибы?

– Я не могу сказать, что конкретно. За исключением одного: это наркотик органического, а не лабораторного производства. Так что, скорее всего, да, что-то вроде грибов.

– То есть он употреблял наркотики?

– Есть и такая вероятность, но не сильная. ДМТ остается в крови лишь на несколько часов, так что он, по всей видимости, употребил наркотик аккурат перед всей этой жабьей историей. Дальше наступила смерть от удушья. И все это в течение двух – четырех часов.

– Получается, грибами его накормил убийца?

– Я предоставлю делать выводы вам, детектив.

Алексу пришлось доехать до своего кабинета и открыть файл на компьютере, чтобы убедиться, что и в организме Байрона Пью, убитого в Прутс-Нек шестнадцать лет назад, были следы ДМТ.

25

В конференц-зале полицейского участка имени Уильяма П. Меррилла погас свет, вспыхнул выдвижной экран на стене, зажужжал слайд-проектор, и спецагент Харрис, сидя перед своим ноутбуком, начал презентацию.

В свете экрана он выглядел до смешного юным. Ребенком, играющим в видеоигру. Но Алекс уже ознакомился с резюме Харриса: выпускник Академии ФБР в Квантико, очевидно, гораздо более сложная программа, чем основы ведения заметок и базовых навыков дедукции, которые получил Алекс на курсах подготовки полицейских в Академии уголовного правосудия. Харрис шесть лет работал в полевых условиях и участвовал в серьезных расследованиях. Бюро обеспечило его достойными ресурсами и доступом к отличным научным и технологическим базам данных. И мощной дедуктивной техникой.

На экране появились лица.

– Местные половые преступники, – сказал Харрис.

Но следов сексуального насилия на теле Шейна не было обнаружено, о чем Алекс и сообщил Харрису. Так что же это было?

Одна за другой, каждая на отдельном слайде, на экране появлялись фотографии четырех известных половых преступников Гранитной гавани, трех мужчин и одной женщины. Алексу были знакомы эти лица. Он видел их в городе и знал их, как знают друг друга все жители маленьких городов, прожившие там много лет. Их файлы он прочитал на всякий случай. Он знал, где они работают, знал их друзей и родственников, и не считал никого из них убийцей Шейна.

Но со стороны Харриса было правильно представить эти фото. Чтобы огласить список обычных подозреваемых, пусть даже сразу же отмести версию об их виновности.

Еще несколько фото.

– Одиннадцать осужденных взрослых и несовершеннолетних торговцев наркотиками, как-либо связанных, в прошлом или настоящем, с Гранитной гаванью и прибрежным районом, вне зависимости от того, живут они здесь в настоящее время или нет.

Одно за другим на экране появились лица, увидев которые кто угодно перешел бы на другую сторону улицы. Все они пугали чем-то отчетливым, но труднообъяснимым, какой-то дикостью. Они не смогли идти вместе со стадом, они двигались на свет фар грязной и мрачной судьбы, как будто не понимали, что их