Гранитная гавань - Питер Николс

– Отличная работа. Теперь отложи скальпель и сними кожу. Вот и все. Посмотри. Видишь? Все органы отлично видны.

Мальчик поднял на него глаза.

– Ты отлично справился, – сказал мистер Уильямс, хлопнул мальчика по плечу и побрел обратно к своему столу.

Каждый год после весенних каникул в «Уэллсдейле» проходили Игры на выживание. Ученики бегали по бревнам, ползали по большим пластиковым трубам, на скорость укладывали дрова в поленницу, катались по канатной дороге, карабкались вверх по сетке, натянутой между двумя жесткими телефонными столбами, вбитыми в землю. Это было нечто среднее между тренировками в учебном лагере и выставкой собак. Кульминацией программы был межшкольный чемпионат по Играм на выживание в конце мая. Две другие элитные школы, академия «Крэндалл» в Топшеме, штат Вермонт, и школа «Трантор» в Норт-Конвее, штат Нью-Гэмпшир, соревновались с «Уэллдейлом» и друг с другом. Игры проводились во всех трех школах по очереди. В первый год обучения мальчика настала очередь «Уэллсдейла».

Ему нравились тренировки. Он обнаружил, что ему хорошо даются тяжелые, необычные физические нагрузки. Особенно здорово у него получалось карабкаться вверх и вниз по высокой сетке, натянутой между старыми телефонными столбами. На соревнованиях он увеличил шансы «Уэллдейла» на победу. Его подбадривал сам профессор Грейсон, крича: «молодчага! молодчага!»

Байрон Пью был чемпионом Трантора. За последние три года он дважды помог своей школе победить. Ему достался высоченный, почти метр девяносто, рост, густые светлые кудри, зеленые глаза и волевой подбородок. Байрон Пью был сильным, но не только.

– Он такой сексуальный! – повторяли девчонки из всех трех школ.

Мальчик видел, как они смотрели на Байрона Пью, хихикали и резко глупели, когда он был рядом.

Секс. Это слово Салли шептала ему на ухо. Вот чем они занимались. Мальчик представлял, как Байрон Пью занимается сексом с девушками, которые смотрели на него и хихикали.

В «Уэллдейле» дразнились и задирали друг друга не меньше, чем в других школах, но мальчика это не беспокоило. Слова, какими бы грубыми они ни были, напоминали ему о двоюродных братьях и сестрах, Бьюэллах, и он наслаждался вниманием. Чувствуя присутствие физической угрозы, он реагировал едва заметными изменениями во внешности, как реагируют представители животного мира: окраска рыб и рептилий становится ярче, шерсть зверей встает дыбом, уши прижимаются к голове. У мальчика это проявлялось в неподвижности. Его движения замедлялись, а ощущения звука, зрения и пространства обострялись. Этого было достаточно, чтобы противостоять обидчикам.

Его незримые антенны уловили приближение угрозы – подножки, которая должна была выбить его из очереди в столовой, – задолго до того, как к нему приблизился Пью. Мальчик уклонился от контакта, ловко увернувшись и выставив ладонь вперед, как таран, в сторону головы Пью. Байрон Пью врезался в складной стол и приземлился на скользкую кучу картофельного салата.

В очереди и за столиками для пикника раздались смех и удивленное хихиканье.

Байрон Пью поднялся на ноги. Обвел глазами свою узкую футболку, спортивные шорты, модные кроссовки, заляпанные едой и майонезом. Попытался привести себя в порядок. Поднял глаза. Все смотрели на него, и смех утих.

Мальчик как ни в чем ни бывало стоял в очереди.

Байрон Пью с опозданием заметил то, чего раньше не замечал: неподвижность мальчика, ощущение его личного пространства. Он обошел мальчика, оставаясь на расстоянии вытянутой руки, и осмотрел с ног до головы.

– Чувак, надеюсь, с тобой все в порядке. Не хотел мешать. Но я принес тебе добавки.

Он кинул мальчику в лицо пригоршню картофельного салата, но мальчик отвернулся, и картофель разлетелся в стороны.

После ужина команды учеников и гостей школы могли свободно бродить по ее территории, заниматься спортом или готовиться к соревнованиям следующего дня, собираться вместе и общаться или отдыхать.

Вечером накануне последнего дня, за месяц до летнего равноденствия, сумерки были долгими. Они растянули день, смягчили влажный воздух и незаметно сделали ярче тени, пока ученики играли, болтали и смеялись до поздней ночи.

Мальчик лежал в траве один, глядя на белые облака, медленно проносившиеся над головой. Их вид его успокаивал. Ему казалось, что он дома. Он представлял, как сидит там, среди облаков, и смотрит сверху на крошечных людей, бегающих вокруг, играющих или лежащих в траве далеко внизу, разбросанных по поверхности Земли. Он всегда был намного выше их, парил над ними, как воздушный шар.

Он не заметил бегущую мимо толпу, пока на него не набросили сетку. Поняв, что произошло, он сел и попытался выпутаться, но ученики «Трантора» и «Крэндалла», хорошо натренированные, бегали вокруг него по кругу, придерживая сеть, и наконец замотали его с ног да головы и оттащили к высокой траве возле деревьев, где их не могло увидеть ни руководство школы, ни другие ученики.

Всеми заправлял Байрон Пью. Они забивали колья в сетку, пока мальчик не перестал дергаться. Он понял, что попал в ловушку. Лежал на спине, крепко стянутый, прижав руки к бокам. Над ним нависло лицо Байрона Пью.

– Как дела, чувак?

Он вбил в землю четыре кола у самого лица мальчика, так что тот не мог повернуть голову в сторону и был вынужден смотреть в небо. Он снова видел облака, но теперь его лицо было закрыто сеткой, и он понимал, что оказался в ловушке на Земле.

Байрон Пью встал над мальчиком, оттянул край шорт и помочился на него. Один за другим семь учеников, в том числе три девочки, сделали то же самое. Девочки стояли у самой его головы, расставив ноги и выставив лобок вперед, и били в цель почти так же точно, как мальчики.

После этого Байрон Пью снял шорты, сел на корточки над головой мальчика и навалил кучу ему на лицо.

Колья, вбитые вокруг головы мальчика, мещали ему отвернуться. Он мог лишь с трудом дышать сквозь слой дерьма.

– Только посмотрите, – воскликнул Байрон Пью. – Завтрак! Черничные блины!

Смеясь, они побежали обратно через поле, оставив мальчика лежать в сетке.

Смотритель, садовник и разнорабочий «Уэллдейла», Иван Хейни, ветеран Северной Каролины и Вьетнама, жил в так называемой Хижине, широком доме на опушке леса, граничившей с территорией «Уэллдейла», вдалеке от людских глаз. Дом был подготовлен к зиме: полностью облицован, вплоть до шлакоблока, десятисантиметровыми листами пенопласта, в которых были вырезаны отверстия для окон; оклеен лентой, обернут «Тайвеком» и обшит рейками и толем. Дом и материалы для его благоустройства предоставила школа. Всю работу Хейни проделал сам.

У Ивана Хейни была давняя привычка до наступления темноты патрулировать территорию по периметру, гуляя с лыжной палкой, которой