Сад твоей лжи - Лиз Ньюджент

Все это время я думала: «Что с ними со всеми не так? Она же в порядке». Я ждала, что она закричит на меня и начнет жаловаться папе, какая я ужасная. Я знала, что на этот раз ей потребуется очень много времени, чтобы меня простить. Но Диана все еще не двигалась. Неужели я зашла слишком далеко?

Все изменилось. Переполох поднялся гораздо серьезнее, чем когда ушла мама. В школу я больше не вернулась. Той ночью, когда все были в больнице, Ханна собрала мне сумку. Тетя Хилари сказала, что папа велел ей отвезти меня к ней домой в Уиклоу. Я хотела дождаться, пока папа и Диана вернутся, но она не принимала никаких возражений. Мне не хотелось идти, но даже Ханна не взглянула на меня, пока тетя Хилари тащила меня к машине, а я вопила и брыкалась. Я не разговаривала неделю. Я ужасно скучала по папе и Диане и не понимала, почему мне нельзя вернуться домой.

Тетя Хилари жила вместе с приятельницей – худой женщиной с костлявыми пальцами и тонкими седыми волосами, мисс Элиот. Она была школьной учительницей на пенсии и согласилась давать мне ежедневные уроки. В первую же неделю я решила, что буду подслушивать их разговоры. Я ложилась на втором этаже, натянув на ноги ночнушку и прижав ухо к полу. Из их бесед мне стало понятно, что мисс Элиот, в отличие от тети Хилари, хотя бы готова дать мне шанс.

– Она же просто ребенок, – говорила моя преподавательница. – Она не представляет, что натворила; она слишком мала, чтобы понять.

– Но есть в ней что-то не то. Как она могла это сделать? Жду не дождусь, когда Роберт заберет ее обратно. Я не могу держать ее вечно.

– Ему нужно время, Хилари. Сначала Мишель бросила его и девочек, а теперь это? Нужно было убрать ее с глаз, чтобы избежать очередного скандала. Никто не знает, что девочки в это время ссорились. Пока все считают, что Диана просто оступилась и упала в пруд. Это расценят как бытовой несчастный случай.

– В пруд глубиной в три фута? Но эта девочка Мэлоунов, она говорила, что Лидия сидела на ней в воде. Похоже, это было нарочно. На такое нельзя закрывать глаза!

– Дети вечно рассказывают всякие выдумки. И люди часто тонут на малой глубине. В любом случае Роберт сказал, что отец Эми – порядочный человек. Все остальные родители бойкотировали праздник из-за Мишель. Он был единственным, кто вообще отпустил своего ребенка на праздник.

– Уверена, теперь он об этом жалеет. О господи, – застонала тетя Хилари, – это ужасно, просто ужасно.

– Я знаю, но мы должны сделать все возможное, чтобы помочь. У этой девочки на всю жизнь останутся травмы. Мы должны убедить Лидию, что это не ее вина!

Тетя Хилари только фыркнула, но мисс Элиот сказала:

– Ты же не можешь серьезно ее винить, она ребенок!

Тогда я осознала, что убила своего лучшего друга и злейшего врага, свою сестру-двойняшку.

В конце первой недели мисс Элиот объяснила мне, что моя сестра умерла, но заверила, что это был несчастный случай и никто не виноват и что это была непредвиденная трагедия. Не проронив ни слезинки, я спросила, как это случилось. Она наклонила голову набок и внимательно на меня посмотрела.

– Ты не помнишь? Вы с Дианой… играли в пруду?

– Да?

– И Диана ударилась головой? Помнишь?

– Да.

Я написала папе много писем о том, как мне грустно и как я скучаю по нему и Диане. Я умоляла его приехать навестить меня или забрать домой. Он не отвечал. Мисс Элиот говорила, что из-за чрезвычайного законодательства в стране нехватка топлива и всем запрещено ездить на автомобилях. Я предположила, что он мог бы доехать на велосипеде, но мисс Элиот назвала меня глупышкой.

С тетей Хилари мы встречались за ужином. Она пристально за мной наблюдала и делала замечания по поводу моих манер. Перед сном она заходила в мою комнату, чтобы проверить, прочла ли я молитву и попросила ли Бога о прощении. Молитвы я читала упоенно, но мне с трудом верилось в существование Бога, который допустил, чтобы мама от нас сбежала, а я убила собственную сестру. Тетя Хилари держалась со мной отстраненно, но я все равно решила не давать ей поводов для жалоб. Даже в разгар летнего зноя в маленьком доме все равно было холодно. Когда зима сменила осень, я просто леденела. Пейзажи вокруг были идиллические, но мы жили в тени огромной горы. Мы старались максимум времени находиться на кухне, где стояла духовка. Еду выдавали пайками, и на наших тарелках порой появлялись жуткие, отвратительные вещи. Но я съедала все до кусочка, даже не поморщившись. Я помнила о манерах и никогда не повышала голос и не топала ногами. Я пыталась всегда быть похожей на леди. Совсем как Диана.

Наступило Рождество, но отец не приехал и даже не прислал открытку. Тетя Хилари и мисс Элиот пытались развеселить меня, но напускное оживление было слишком очевидным.

Когда мне разрешили вернуться в Дублин, я уже кипела от предвкушения и совершенно забыла, что как прежде ничего не будет. Мисс Элиот привезла меня на шарабане и оставила у двери вместе с сумкой. «Какой прекрасный дом, – сказала она. – Я и не знала». Все так говорили, когда впервые видели Авалон. Мы попрощались и пообещали писать друг другу. «Все будет хорошо, маленькая. Ты не плохая девочка».

В нашей спальне теперь была только одна кровать, и в шкафу висели только мои комплекты одежды, большинство из которых были мне уже слишком малы. Ханну заменила Джоан, которая была значительно моложе, но почти немая. Дианы не было. И если у тети Хилари моя жгучая тоска была похожа на безотчетную грусть, то после возвращения то, что я чувствовала, можно было сравнить с ампутацией. Я бегала по дому, носилась вверх и вниз по лестницам в поисках признаков жизни. Я проверила дыру в стене за письменным столом под окном нашей спальни и достала алую помаду, которую прятала там с самого ухода матери. Диана смеялась надо мной за то, что я ее храню; я нашла ее под плинтусом в папином кабинете, и в первый год после маминого отъезда она все