Сад твоей лжи - Лиз Ньюджент

Я не знала, что сказать.

Ивонн вздохнула.

– Почему у вас, рыжих, всегда такая низкая самооценка? Просто запомни: то, что в твоем детстве было морковно-рыжим, мы теперь называем тициановским золотом. Ты знаешь, сколько люди платят, чтобы выкрасить волосы в такой цвет?

Я покачала головой, стыдливо пригладив волосы.

– Мои клиенты охотно заплатят, чтобы ты рекламировала их одежду, продукты для волос и кожи или, может, супермаркеты и стиральные машины, кто знает? Но я намерена продвигать тебя в глянец. Я буду получать двадцать процентов твоего дохода, но при этом снабжать тебя работой. А тем временем ты, за мой счет, будешь ходить на занятия по манерам, этикету, макияжу и моде. Ты должна уметь двигаться и одеваться как модель. И больше никогда не надевай полиэстер, слышишь?

Я вся обмерла. Мое лучшее платье было недостаточно хорошо!

– С этого дня носи хлопок и шерсть, пока не сможешь позволить чего получше. И ничего слишком длинного! – Ивонн лукаво мне улыбнулась. – Когда сможешь начать?

Я была ошарашена и, конечно, польщена, но просто не могла переварить всю эту информацию.

– Я… Мне сначала нужно поговорить с мужем.

– С мужем? Господи боже, да сколько тебе лет?

– Двадцать четыре.

– Правда? Ну, больше нет. Если кто-нибудь спросит, тебе девятнадцать. Совершенно допустимо иметь парня, но уже мужа? Стоило подождать до тридцати. Фенлон – это фамилия мужа? Какая твоя девичья фамилия?

– Дойл.

– Это хуже. Оставим тебя Карен Фенлон. В этом есть свое очарование. – Тут она припомнила еще кое-что. – Господи, только скажи мне, что у тебя нет детей.

– Нет. – Хотя бы на это я могла ответить твердо.

– Хорошо. По поводу твоего акцента…

– Да?

– Лучше не заговаривай, пока к тебе не обратятся. Большинство моих девочек… из более образованного класса.

Я осела в кресле.

– Не важно, ведь мои клиенты платят за то, как ты выглядишь, а не как говоришь, но лучше их лишний раз не отпугивать. – Ивонн задумалась. – Я сама из Те-Либертис[20], чтобы ты знала. Ла Туш – это даже не мое настоящее имя.

Я была в шоке. Люди из Те-Либертис говорили скорее как я, чем как она.

– Уроки по технике речи, дорогая. Никто в модельном бизнесе не принял бы меня всерьез, если бы я разговаривала… как ты.

– Я не… могу говорить по-другому.

Ивонн рассмеялась:

– С твоей внешностью тебе, скорее всего, и не придется. А теперь поговорим о твоем образе жизни. Выпивка? Вещества? Любишь повеселиться?

– Прошу прощения?

– Если ты достигнешь успеха, на который я надеюсь, журналисты захотят побольше узнать о тебе, о твоей биографии. Нам есть о чем беспокоиться?

– Нет, не о чем. Я самая обычная. – И это была не ложь.

Весь день мы обсуждали мое будущее. Она заверила меня, что я вряд ли буду сниматься в нижнем белье; только если выйду на международный уровень, и даже в этом случае – только если сама захочу. Я улыбнулась этой мысли. Международный уровень.

Но были и некоторые препятствия. Если Ивонн соглашалась платить за мое обучение, мне тоже нужно было кое во что вложиться. Требовалось портфолио от профессионального фотографа. Нужен был определенный набор косметики, аксессуаров для волос, шляп, шарфов, чулок разных цветов, обуви разных фасонов. Она посоветовала мне походить по секонд-хендам, но за фотографа нужно было отдать недельную зарплату. Мы с Десси копили на собственный дом. Я была полностью довольна нашей квартирой над похоронным бюро на Томас-стрит, но Десси говорил, что нам нужен сад для детишек.

Я собрала волю в кулак, чтобы по возвращении домой рассказать обо всем Десси. Он думал, что я поехала навестить папу, и я не стала раскрывать ему правду. Мы с Десси были командой, и обычно я не принимала решений единолично. Впрочем, мне не стоило волноваться, потому что, когда я все ему рассказала, в том числе то, что смогу получать по пятьдесят фунтов, он ужасно обрадовался.

– За то, что будешь в шмотках расхаживать? Есть же дураки в этом городе, да? – Десси обнял меня и сказал, что очень горд и рад заполучить в жены такую красотку. – Тебе же не надо будет оставаться в одних трусах, да?

Через два месяца мои фотографии были готовы, и я прошла курсы по макияжу и всему остальному. Я бросила дурную привычку постоянно жевать жвачку, как и свою работу в химчистке. Я стала время от времени курить и сбросила пять фунтов веса. Я готовилась к своей первой работе в качестве модели. Папа отнесся к этому нормально, но мама была не так довольна.

– Тебе нужно помнить, где твои корни. Именно из-за этого Энни и пошла по кривой дорожке. Она всегда была любопытной. Она хотела чего-то, что у нас и в голове не укладывалось. – Ее голос, бегущий по телефонным проводам из Мэйо, был полон сожалений.

– Может, теперь у нее это есть, – сказала я, по-прежнему оставляя Энни в настоящем времени.

Я сходила повидаться с папой, который сидел на своем обычном месте в «Скэнлонс». Когда мама жила вместе с ним, он мог раз или два в неделю заглянуть туда на пару глотков, но потом всегда шел домой пить свой чай. Теперь, когда никто не составлял ему компанию, было больше шансов найти его здесь, чем дома. Он был счастлив за меня.

– И ты попадешь в журналы, правда? Я так горжусь тобой, девочка.

Я отправилась на первую съемку. Ее заказал для своей новой брошюры очень дорогой отель в центре города – раньше я в такие места даже заходить не смела. Мне пришлось кучу раз переодеваться в разные наряды и фотографироваться с другими девчонками на плюшевых креслах в чайных комнатах, а потом на барном стуле в баре, где меня попросили запрокинуть голову от смеха, как будто парень-модель напротив меня сказал что-то уморительное, а потом в кровати, натянув на плечи мягкое одеяло. Остальные модели оказались дико веселыми, хотя немножко важничали и задавались. Фотограф оказался жутко ворчливым мужиком, так что мы постоянно слонялись без дела и у нас была куча времени поболтать. Все курили. Девчонки рассказывали, что сигареты притупляют аппетит и помогают оставаться худой. Еще они доложили, что один из моделей-парней ни с кем из них не хочет встречаться, о чем все жалели, ведь блондинке, Джули, он очень нравился.

В тот день я вернулась домой с семьюдесятью фунтами наличными. Это было чуть больше, чем моя недельная зарплата в химчистке. Десси