Няня из черного дома - Вон Чангён

– Может, расскажете немного о своих рисунках, художник Со Хёгу?

Его голова слегка наклонилась в мою сторону. Со спины было видно, как вздернулся уголок его губ.

– Скоро все узнаешь.

Мальчик ответил на мой вопрос, но распространяться о своих работах все же не стал. Он совершенно точно отличался от своих сверстников. Как и его картины. Родители поместили их в раму и повесили на самом видном месте в доме, а это доказательство того, что они вполне признают способности и потенциал своего ребенка.

– Тебе повезло, что у тебя такие потрясающие родители.

Эти слова вырвались у меня внезапно. Но я и правда так думала. И дело не в зависти, жадности, ревности или еще в чем – я сказала это с искренним уважением к ним.

– А у тебя их нет?

Я была поражена. Каждый раз он задает обескураживающие вопросы. От обычного восьмилетнего ребенка ожидаешь вопрос вроде: «И чем же они потрясающие?» – в крайнем случае: «А твои родители не потрясающие?» Разве нет?

– Да, они отправились на небо.

– А-а.

Хёгу кивнул ровно один раз, а потом резко подбежал ко мне. Я вздрогнула. Он же побежал дальше – к лестнице.

Внезапно топот его стих и откуда-то сверху послышался голос:

– Даже не думай уйти.

Он снова побежал вверх, и топот потихоньку стих. Не поняла, это он так пытается мне показать, как хорош в «притяни – оттолкни» или, наоборот, как он в этом плох? «Какой же странный мальчишка», – заключила я.

* * *

Безделье оказалось трудным занятием. Все, чем я занималась, – это беспокоилась и переживала о том, что супруги все еще не вернулись домой, и присматривала за Хёгу на расстоянии. Иногда наши взгляды встречались, но он, как обычно, не выражал ни единой эмоции.

Система вентиляции успела включиться и выключиться несколько раз, когда вдалеке наконец послышались чьи-то шаги. Супруги ушли на работу, когда солнце еще было высоко, а вернулись только к закату.

Хозяева шептались между собой, на их лицах читалось недоумение. Они больше были похожи не на супругов, а на двух специалистов в разгаре совещания. Я стояла у входа в тоннель, готовая в любой момент уйти. Супруги, пребывая все в том же недоумении, подошли ко мне. Хозяйка выглядела мрачнее тучи.

– Может, останешься еще на денек?.. – начала она.

Им нужно было уехать в командировку – должно быть, возникли трудности на работе. Я предположила, что ситуация серьезная, учитывая, что эти люди даже собственный автобус запустили, лишь бы оградить свою личную жизнь от работы. Да и их пристыженные лица с опущенными бровями было довольно сложно прочесть неверно.

Однако я стыдилась еще больше, чем они. Пока я копалась в своих переживаниях, следующие слова директора поразили меня словно громом:

– Вознаграждение, разумеется, будет соответствующее.

В голове тут же всплыл образ толстого конверта, лежавшего в рюкзаке. Я хотела забыть о нем, а он тем временем притаился где-то в глубинах разума и решил заявить о себе в такой момент. За день я заработала на целый семестр учебы и даже больше – столь невообразимую сумму никакими мыслями не вытеснишь.

Но мне нужно было кое в чем убедиться. Не буду отрицать, что эта соблазнительно огромная сумма без конца пыталась затуманить мой разум, но я держалась изо всех сил. Ведь было кое-что поважнее. Я решила признаться и рассказать о том, что со мной происходит и что сама чувствую по этому поводу, и выложила все без утайки.

Эти люди вполне могли бы счесть мои слова неуместными, но, вопреки ожиданиям, они спокойно и внимательно меня выслушали. Даже время от времени сдержанно отвечали на заданные вопросы. Я поподробнее расспросила также об устройстве дома и произошедшем накануне, но они никак не могли понять, о чем я говорю, заверив, что такого попросту не могло быть. По их словам, это не могло быть делом рук кого-то извне, поскольку в дом не так-то просто пробраться, а открыть ворота могут только они сами.

Раз так, настало время для того самого разговора. Я сделала глубокий вдох, чтобы набраться смелости. Хозяева же оказали мне прекрасный прием, несмотря на собственное замешательство.

– Понимаете, я сейчас в таком состоянии…

Я замялась, но супруги по-прежнему не сводили с меня глаз.

И я рассказала обо всем как есть. О слуховых галлюцинациях, о странных видениях, о том, что мне страшно. Не стала скрывать и то, что боюсь причинить вред Хёгу. Эти слова тенью опустились на лица супругов. Они наверняка переживали, что за их сыном больше некому присматривать, но я была им искренне благодарна за беспокойство и обо мне тоже.

– Поэтому будет лучше, если я как можно быстрее уйду.

– Нет, – сказала хозяйка, спокойно глядя на меня.

Ее ответ застал меня врасплох.

Все еще будто бы вглядываясь мне в душу, она продолжила:

– Тебе не нужно этого делать. Нет ничего странного в твоем состоянии, Чухэ. Я по глазам вижу.

Директор кивнул, также не придавая особого значения ситуации:

– Это просто яркие сновидения. В юном возрасте всегда так. У меня тоже так было. Ты еще слишком молода, вот гормоны и шалят.

Кажется, их решительный взгляд и твердая речь меня убедили.

– Может… и правда так?

– Да. Взгляни на меня.

Глаза хозяйки смотрели прямо в мои, и было в них что-то сверхчеловеческое. Она напоминала мне провидицу, гипнотизершу, ведунью, колдунью или еще кого-то магического. Словами не описать, но такие глаза точно не принадлежат обычному человеку.

– Ты не сможешь навредить Хёгу. Поняла?

Я утонула в ее глазах. Кивнула ей – она кивнула мне в ответ. Кивнул и стоявший рядом директор. Затем женщина отвела свой пристальный взгляд в сторону. Похлопала по плечу, погладила по спине.

– Ничего страшного. Твое подсознание Хёгу не тронет.

– У тебя не получится его тронуть, – вставил директор.

Теперь я не могла отказать им в просьбе остаться еще на один день. Основная причина – отдать им должное за все, что они для меня делают, но я хотела справиться с задачей и по другим причинам. У меня нет выбора, мне нужно оставаться в ясном уме. Что ж, сосредоточимся на этом.

Я молча кивнула. Посильнее сжала лямки рюкзака.

– Какое счастье. Скоро случится что-то хорошее.

Хозяева согласно закивали.

* * *

Тем временем наступила ночь, а я снова раскладывала свои вещи в гостевой комнате на втором этаже. Хозяева же в спешке собрали