Няня из черного дома - Вон Чангён

на меня исподтишка, все люди в моих глазах были противниками, которых нужно побороть. Мой острый взгляд вечно блуждал по округе, я просто не давала глазам отдохнуть – даже во сне ощущалось покалывание, будто они горели огнем. Голова работала как насос, а волосы выпадали целыми клоками с кулак. Я либо переедала настолько, что меня рвало, либо, наоборот, голодала по несколько дней; а еще меня то и дело бросало в холодный пот по неизвестной причине. Эта бесконечная, одной только мне известная борьба против сама не знаю кого убивала меня, съедала заживо. Я была на грани болезни.

Неужели все дошло до того, что теперь я слышу то, чего нет? Мысли клубились в голове, цепляясь друг за друга и становясь все страшнее. Может, это повреждение мозга, вызванное максимальным уровнем стресса? Или у меня расщепление личности? Или вообще шизофрения? На ум приходило множество знакомых болезней. Да нет, не может быть. Я мотала головой, чтобы отогнать прочь эти мысли, но это не помогало: стоит тревожности зародиться, она уже тебя не отпустит. «Нет, не может быть», – лишь бормотала я себе под нос.

Вдруг я вспомнила слова одного известного человека – он как-то приходил к нам в старшую школу с лекцией о лечении душевных болезней. Лектор говорил не пытаться справиться в одиночку, не думать безостановочно о проблемах, которые невозможно решить, не возвращаться вновь и вновь к прошлому, не подпитывать воспоминания. А я, выходит, напротив, взяла за правило то, что специалисты велят не делать.

По словам все того же лектора, путать день с ночью нельзя, поскольку достаточное количество солнца помогает поддерживать здоровым разум. Ладно, тогда пойдем смотреть на солнце. Я решила выйти на улицу, но перед этим еще раз выглянула в окно: я, видимо, настолько глубоко погрязла в своих мыслях, что не сразу заметила отсутствие Хёгу.

К моему великому облегчению, Хёгу во мне не нуждался. Я пришла к выводу, что в моем текущем состоянии со всеми этими слуховыми галлюцинациями мое присутствие здесь не имеет абсолютно никакого смысла. Я молила, чтобы время пролетело как можно быстрее. Только это мне и оставалось – надеяться, что супруги скоро вернутся с работы и я смогу спокойно убраться отсюда.

Солнце радости мне не принесло. На мне была кофта с длинными рукавами и длинные брюки, как и вчера, но сегодня мне было неприятно ощущать, как воздух вместе с солнечными лучами проникает под кожу. Я не чувствовала пальцев на ногах, икры свело судорогой. Есть ли вообще польза от этого солнца?

Только выйдя в коридор, я заметила, что до сих пор сжимаю в руках свой рюкзак. Отнимать у меня его никто не будет, да и воров тут не встретишь, тем не менее я неосознанно забрала его с собой. Наверняка конверт с деньгами ценнее какого-то рюкзака, но я находилась не в том состоянии, чтобы здраво оценивать ситуацию.

Я решила выйти в сад – тот, что не был виден со стороны ворот, но зато виден из гостиной, с другой стороны дома. И дело было вовсе не в любопытстве. Просто подумала, если не сейчас, то когда еще я смогу там прогуляться, вот и решила навернуть кружок вдоль забора. Мне по-прежнему было паршиво, зато сад находился на солнечной стороне.

За домом на два метра вперед тянулся газон, за ним – забор. Честно говоря, это казалось мне пустой тратой дорогущей земли, однако, судя по саду перед домом и его интерьеру, никого это не волновало. Даже немного жаль, что со двора за забором высотой с человеческий рост не было видно, что происходит снаружи.

Едва я провела пальцами по краешку забора в самом дальнем углу, все вокруг задрожало, вибрация тут же передалась от прижатой к ногам сумки к рукам. Заработала система вентиляции. Снаружи наблюдать за тем, как в полу образуется дыра, было еще более захватывающе, точнее, еще более странно: этот дом будто бы вышел из какой-то волшебной сказки или компьютерной игры. Пыль сметалась с поверхностей внутри дома в пространство в полу, после чего растворялась в потоках воздуха, скопившегося в прогретой в течение дня земле. Правда, никакой пыли я не увидела. Вентиляция затихла, и створки в полу начали медленно закрываться, но я все еще чувствовала вибрацию, которая будто бы шла из глубин моего рюкзака.

Вдруг сквозь сужающееся отверстие под ногами я услышала голос Хёгу. Сначала я подумала, что ослышалась. У меня никак не получалось понять, что он говорит. Я вообще не была уверена, что он зовет именно меня, к тому же сквозь тонированное стекло ничего нельзя было разглядеть.

– Что такое? Ты меня звал? – крикнула я как можно громче, надеясь избавиться от странного чувства, нарастающего в груди.

– Говорю, иди сюда!

– Зачем?

– Надо! – прокричал мальчик и перед тем, как дверь в полу окончательно закрылась, добавил: – С тобой я чувствую себя в безопасности!

А после воцарилась тишина. Словно все звуки исчезли. С улицы ничего не было видно, так же как и изнутри было плохо видно, что происходит снаружи, но Хёгу ведь искал меня.

– Вот как?

Я тут же воспряла духом. Оказывается, каким бы циничным ни был этот мальчонка, со мной ему все же лучше. Мне достаточно находиться с ним в одном пространстве, чтобы он «чувствовал себя в безопасности». Что это за выражение такое, даже друзья мои так не говорят. С другой стороны, пусть он и выражается как взрослый, судя по тому, что ему нужно, чтобы я была рядом, он все-таки еще ребенок.

Однако теперь я находилась в той точке, где утратила к себе всякое доверие. «Нужно прийти в себя, срочно», – повторяла себе без перерыва. Когда я вошла обратно в дом, довольная, но все еще снедаемая беспокойством, Хёгу даже не взглянул на меня. Он был все так же холоден и отстранен по отношению ко мне, ну да ладно. Главное, что я поняла его чувства. Осталось только найти способ унять прожигавшую меня тревогу.

Для начала – установим дистанцию. Будем наблюдать за ним издалека. «Только присматривать», как и просили хозяева.

В гостиной я застала Хёгу за разглядыванием собственных картин. Как и собиралась, я встала поодаль, возле тоннеля.

– Куда-то собралась? – не оборачиваясь, поинтересовался он.

Наверное, увидел у меня в руках рюкзак.

– А, это? – Я приподняла сумку. – Да так, просто привычка.

Мальчик все так же не отрывал взгляда от рисунков. Я опустила рюкзак – все равно он не смотрит.

Хёгу молчал. Просто стоял, и