Роковая ошибка мистера Куина - Бенедикт Браун

Люсинда прикоснулась к голове, то ли задумавшись, то ли убегая от боли.

– Он хотел Беллу. Хотел, чтобы она ему принадлежала, а была ли там любовь – не знаю. – Люсинда старалась говорить четко, но ее язык совсем заплетался. – Пойми, невозможно любить кого-то, если все, что тебя волнует в этой жизни, – это детские обиды. Джеймс держался за них, как за спасательный круг.

– Может, дело было в ваших родителях? Он много о них думал? Помню, в школе он не позволял никому и слова плохого сказать об отце. Я всегда думал, что братья Хитоны были его героями.

– Нет, они были гнилыми людьми, даже Джеймс это понимал. Если бы не они, он не был бы таким злым и вспыльчивым. И наверное, его бы не зарезали на собственной кухне.

– Думаешь, в этом причина? Из-за них он умер и из-за них кто-то пишет вам угрозы?

– Ну а в чем еще? Как бы я ни старалась, нас все равно презирают.

И тут я понял кое-что о Люсинде, о чем никогда прежде не задумывался.

– Вот кого ты из себя лепила? Совершенно нового человека? Не похожего ни на кого из Хитонов?

Она сделала большой глоток.

– Конечно. Представь, каково это – расти в семье, которую все ненавидят? С самого детства я понимала, что люди относятся к нам по-другому, не как к другим ребятам. Даже миссис Эббот наказывала нас чаще остальных.

Люсинда шмыгнула носом, словно только вспомнила, что недавно плакала.

– Моя мама не была Хитон, но папа сделал все возможное, чтобы превратить ее в «свою». Как-то в детстве она дала мне совет, который я никогда не забуду. Он радикально отличался от философии Тома, Грэнвилла и их отцов. Я пришла ей пожаловаться, что кто-то нагрубил мне и обидел. Она сказала, что, если люди относятся к тебе плохо, надо сделать все возможное, чтобы у них впредь больше не было для этого повода. Папа сказал бы, что нужно подавать в суд или планировать месть обходящими закон путями, но мама хотела, чтобы я знала – доброта всегда лучший вариант.

– Если бы кто-то дал такой совет Джеймсу, он был бы совсем другим человеком.

Она выдохнула, и ее идеальные гладкие щеки сдулись.

– Пожалуй.

Перси зевнул, я позволил тишине опуститься на комнату. Было приятно прислушаться к этой тишине, но я нарушил молчание, чтобы повторить свой вопрос:

– Если здесь все так плохо, то почему ты не уедешь?

– Из Хёртвуда не уезжают, – ответила она, качая головой. – Только ты.

– Это серьезный вопрос, – настаивал я. – Если тебе не нравится, как люди здесь к тебе относятся, то почему не уехать?

– Какой же ты невинный, Мариус. Мне это нравится.

У нее не получилось бы отвлечь меня от темы.

– Я серьезно. Уезжай.

– Неужели ты не понимаешь? – спросила она почти шокированно. – Твой отец явно знал про завещания. Разве он тебе не сказал?

На моем лице было четко написано, что он ничего мне не сказал, и рот открывать не пришлось.

– У меня нет денег на переезд. У меня хватает лишь на еду и на приятные хобби.

– Но ты же Хитон. Как так…

– Вот так. Богатым был мой дядя, и его деньги унаследовал Джеймс. Родители оставили мне дом, а он ничего не стоит. Он такой страшный, что вряд ли его кто-нибудь купит. – Это была интересная новая информация, значит, Тилли сейчас получит бо́льшую часть семейного богатства, но в тот момент я мог думать только о Люсинде.

– Найди работу. Отучись. Выйди замуж по любви. Не надо просто сидеть и страдать.

– Но ведь здесь так чудесно! – пропела она. – Гораздо проще дальше жить в спячке здесь, чем заставлять себя что-то менять.

Она допила последние капли кофе, глаза ее снова засверкали. В тот момент мне стало ее по-настоящему жаль. Она нравилась всем, все ее любили по разным причинам, но она, очевидно, все равно была несчастна.

– Ладно, мистер Куин. Я подумаю, может, уехать, пока эта деревня меня не убила… или кто-нибудь другой. – Она долго на меня смотрела, а потом встала со стула. – Спасибо тебе. Ты вернул мою веру в человечество.

– И как мне это удалось? – искренне спросил я. Чем я мог ей помочь?

Она замерла, положив руки на дверь, и обернулась ко мне:

– Ты остался таким же хорошим.

– Ты нравишься мне, когда остаешься верна себе, – сказал я ей в спину, но ответом мне послужили ее тихие шаги по лестнице.

Глава 18

На следующее утро я наудачу проснулся рано, потому что как раз подъехал Лавбрук. На «неудачу» я, видимо, проснулся с болью в шее, потому что диван Люсинды был слишком твердым.

– Ты хоть смог поспать? – спросил я инспектора, пока тот вылезал из старенького «Стэндарда» модели «ЭС» – машина была почти моей ровесницей.

– Чуть-чуть успел по пути сюда, – серьезно ответил он. – Почти не заметил, как проехал Хаммерсмит.

– Это шутка?

Он вдруг заговорил с ноткой формальности:

– Конечно, шутка! Я полицейский на службе и никогда бы не стал садиться за руль в неподобающем состоянии. – Сложно было сказать, предназначалась эта фраза для меня или для сержанта Росситера, который стоял чуть в отдалении, смотря в сторону деревни. – Есть что доложить, сержант?

– Нечего, инспектор, – закричал сержант в своей привычной злобной манере.

Когда спектакль закончился, я спросил его:

– Ну что, едем? Можем обсудить дело по дороге.

В ответ Лавбрук зевнул, и я воспринял это как «да».

Моя блестящая красная «Инвикта» чуть его ободрила. Он круглыми глазами разглядывал клубнично-красную ходовку и элегантные изгибы черных брызговиков.

– Неплохая машина, – сказал я, ведь, несмотря на все уверения, что ничто материальное меня не трогает, я был влюблен в эту машину.

– «Неплохая!» – передразнил он. – Это мечта во плоти… Ну, не во плоти, ну ты понял… Можно за руль?

– Нет.

– Как категорично.

Мы забрались в салон, я почти завел машину, как вдруг наперерез выехал «Санбим» Беллы.

– Спасибо, Кэкстон! – крикнула она своему водителю.

– Рад стараться, леди Изабелла, – елейно отозвался шофер, широко улыбаясь мне. – С нетерпением жду вашего возвращения.

– Ты что тут делаешь? – спросил я, когда машина Беллы развернулась вокруг дорожного указателя на Хёртвуд и покатила вверх по холму.

– Еду с вами в Ноттингем, или куда там.

– Нортгемптон, – буркнул Лавбрук. – Уэллингборо, если точнее.

– Нет, не едешь! – начал спорить с ее планом я. – В моей машине два места.

Беллу, конечно, это не смутило.

– Есть же какое-нибудь запасное место?

– Ну, есть багажное отделение, но я сомневаюсь…

Не успел я договорить, как